Островком свободы служит центр, где чья-то предприимчивость отвоевала у бардака немного места. Низкий журнальный столик, несколько сидений, пёстрая коллекция чашек. Собравшиеся встречаются охотницу и директора приветственными кивками. Реза Ипор по правую руку от ректора, Буньяр Мелоним в кресле напротив.

«Что они обсуждали? Кого?» — думает Юдей, мельком считывая тревогу на лицах Резы и Буна. Она выбирает место рядом с мандсэмом, и не успевает сесть, как ей уже протягивают блюдце.

— Мадан, мы думали, вы заблудились, — хохотнув, говорит Буньяр, белоснежно улыбаясь.

— Простите, — оправдывается директор, подняв руку. — Юдей не оповестили заранее, а найти охотника коли он этого не хочет… К тому же, пришлось отрывать её от дел.

Щёки фюрестера вспыхивают, но она не боится выдать себя. В таком полумраке вряд ли кто-то различает цвета.

«Он знает?» — вновь думает Юдей. Происшествие на полигоне — единичный случай, но Мадану может хватить и его. Но как? Рассказал кто-то другой? Охотнице хочется схватить наглеца за шею и хорошенько отколошматить, чтобы вытрясти из него всю информацию.

— Охотникам нужны тренировки, — говорит Реза тихо и мягко. — Вы быстро вошли в роль, гэвэрэт Морав.

— Спасибо, — благодарит Юдей. Мадан садится по левую руку от ректора, завершая картину. Совет начинается.

— Как вы себя чувствуете? — спрашивает Буньяр.

— Спасибо, хорошо. А вы?

— Д… да. Тоже.

— Простите, — перенимает инициативу старик в кресле, поднимая глаза, — прежде всего за то, что мы оторвали вас от дел. К сожалению, промедление может дорого нам обойтись.

— Я понимаю, мар Гон.

— Гэвэрэт Морав, прошу, зовите меня Йоним.

— Тогда вы зовите меня Юдей.

Несколько мгновений ректор пристально изучает охотницу из под полу-прикрытых век.

— Согласен. Итак, Юдей, вы знакомы со всеми присутствующими?

— Да, Йоним.

— Вы знаете, зачем мы собрались?

Сразу несколько взглядов устремляются к женщине: изучающий Мадана, встревоженный Буньяра, враждебный Резы Ипора. Филин тоже смотрит, но его прочитать сложнее. Конечно, порой он кажется добрым дедушкой, который ждёт не дождётся встречи с внуками, но на деле о старике ходит столько слухов, что в производимое ректором впечатление Юдей не верит. Она прикладывает усилие, чтобы спрятать волнение как можно глубже.

— Догадываюсь, Йоним, — отвечает охотница, закидывая ногу на ногу. — Но хочу услышать от вас.

Директор хохочет, но пресно, невпопад. Будто бы не шпильке, а старому анекдоту, который не к месту всплыл в памяти. Юдей ни на секунду не отводит взгляда от Филина.

Йоним Гон откидывается в кресле, смотрит чуть левее неё, как будто его заинтересовала одна из многочисленных безделушек в обстановке кабинета. Пауза затягивается, но все молчат. Охотница продолжает изучать морщинистое лицо и понимает, что под личиной старика прячется цепкий живой ум, который не боится тратить время на тщательное взвешивание всех «за» и «против».

«Или это только спектакль?» — неожиданно осеняет её, но ректор уже начинает говорить.

— Интересный вопрос, Юдей, — Филин поправляет очки. — Наше собрание зашло в тупик. Видите ли, как вы могли заметить, Хэш Оумер, ваш единственный, как это ни печально, напарник — не совсем человек. Точнее, он вовсе не человек, а обитатель другого, чуждого людям мира. Мэвра.

— Я знаю.

— Тогда вам не составит труда понять, что существо, пусть и воспитанное в Хаоламе, все же тянет на родину.

— Что вы имеете ввиду?

— Зов крови, моя дорогая. Зов крови, — говорит Йоним и даже его самообладания не хватает, чтобы полностью скрыть горечь. — Я бы хотел изложить вам историю того, как Хэш Оумер появился в нашем мире…

Юдей догадывается, что она единственная не посвящена в детали происхождения Хэша. Сама того не ведая, она попадает под чары ректора и слушает его не отвлекалась.

— Мы, конечно, пытались связаться с кем-то из его народа, — подводит итог Филин и разводит руками, — но, как вы понимаете, долго находиться в мэвре мы не могли, а наши послания… В какой-то момент родилась гипотеза, что ребёнок, оставленный в чаще, был изгнан, потому сородичи и не желали выходить с нами на связь. Тогда мы оставили всякие попытки.

— Но он…

— Извините, можно я? — спрашивает Буньяр у ректора. Старик кивает и тут же тянется к своей кружке. Юдей замечает, что руки Йонима дрожат.

— Строение тела Хэша и генетический код не сильно отличаются от человеческого, — начинает мандсэм. — Я изучил его, насколько это возможно, и единственное кардинальное отличие — лимфа. Она отличается от той, что мы собираем из кизеримов, которой заразили вас, Юдей. Она… будто бы чище, не содержит примесей…

— Тем не менее, — вступает Реза, — Оумер ненадёжен.