Кошмар Резы воплощается в реальность.

— Я не дам тебе пройти, — шепчет он и замирает в какой-то совсем уж диковинной позе.

«Что это?» — недоумевает Хэш. Причудливо изогнутые руки смутно напоминают что-то, но он отмахивается от домыслов и бросается в бой. Вряд ли драка продлится долгой. Ибтахин ему не чета.

Реза плавно уходит от осторожных ударов охотника. Со стороны может показаться, что двое мужчин исполняют причудливый ритуал или танец. Узкий коридор и осторожность не дают Хэшу действовать свободно, что помогает ибтахину.

— Пропусти, — шепчет гигант, метя тяжёлыми кулаками в корпус и солнечное сплетение, но Реза, неожиданно, подныривает вперёд и тычет гиганта в точку под левой ключицей. Дыхание сбивается, в глазах что-то вспыхивает и Хэш теряет ритм. По инерции он ещё делает пару шагов, но тут ноги подгибаются, и он падает на пол. Грохот страшный, но в уши охотника кто-то будто заложил ваты.

«Так просто?» — думает он, но тут на помощь приходит хануал. От удара Хэш ослабляет контроль, и ментальное щупальце разворачивается и устремляется к слепку сознания Резы — зеркальной сфере. Как обычно, щуп опутывает его, но ничего не происходит, ему нечем зацепиться. Хэш улавливает отзвук единственной сильной эмоции ибтахина — страха.

«По-прежнему боишься, — думает он. — Вечно будешь меня бояться?»

Решение приходит само собой, как будто оно всегда было внутри, но раньше Хэш его не замечал. Чёрные эманации страха складываются в непрерывный бурный поток и затапливают сознание Резы. Охотник не скупится. Он вытаскивает на свет собственные ужасы, неуверенность, воспоминания о всех моментах, когда ему самому хотелось забиться в угол и спрятаться от очередной твари из мэвра, или, что случалось чаще, от людей. Поток становится всё плотнее, гуще. Он уже не просто омывает зеркальную сферу Резы, он топит её на дне бездонного колодца. Хэшу нужно вывести начальника ибтахинов из игры хотя бы на несколько часов. Реза падает на колени и начинает не просто кричать, но выть.

Хэш тяжело встаёт, опираясь о стену. Грудь полыхает огнём, дыхание никак не хочет восстанавливаться. Покачиваясь, он встаёт над Резой и встречается с ним глазами.

«Кого ты во мне видишь?» — думает Хэш, когда вопль ибтахина перетекает в надсадный животный хрип. Реза в ужасе: лицо перекосило, подбородок блестит слюной, глаза покраснели. Гигант отворачивается и идёт к кхалону. Он не хочет смотреть на то, что сотворил. Перед глазами Хэша беснуется хануал, тянется к своей жертве, чтобы ещё раз прильнуть к ней, сломать окончательно, уничтожить. Кто-то будто нашёптывает в уши охотника:

«Вернись… Добей… Он заслужил…»

Но фюрестер идёт дальше. Походка выравнивается, воздух заполняет лёгкие.

«Ему нужна помощь», — проскальзывает мысль, но Хэш быстро её уничтожает. Он не хочет возвращаться, не хочет смотреть на то, что сделал.

«Ты обещал себе, что не станешь таким, как они».

Охрана не сбежалась на вопли Резы только потому, что вторая дверь надёжно изолирует комнату-прихожую от коридора. Стоит открыть её, как двое из четырёх ибтахинов бросаются на помощь начальнику. Хэш прижимается к стене, а как только шаги стихают, проскальзывает внутрь и захлопывает дверь.

— М… мар Оумер? Что происходит? — спрашивает один из оставшихся ибтахинов, в то время как второй вскидывает тцаркан.

— Ничего, — говорит он, накрывая хануалом сознания обоих. Хэш пробует транслировать спокойствие и это даже срабатывает, но так слабо, что ни в какое сравнение не идёт со страхом. Дверь сотрясается от ударов с другой стороны.

— Впустите их!

— Не могу.

Фюрестер бросается вперёд, визжит тцаркан, и молния проносится над его головой, слегка опаляя кожу. Мелочи. Кулак врезается в живот бдительного ибтахина, и когда мужчина в чёрной форме складывается попалам, гигант добавляет сверху локтем. Прямо в затылок. Охранник отключается мгновенно, и Хэш переключается на второго, который уже отбросил тцаркан в сторону и переходит в рукопашную. Хватает сильного толчка: ибтахин отлетает к стене, короткий стон лишь ненамного опережает глухой стук от удара черепа о металлическую переборку, и мужчина медленно сползает по стене теряя сознание. Два тела на полу кажутся безжизненными, но Хэш видит по слепкам сознания, что они ещё живы.

«Так лучше?» — спрашивает насмешливый голос, но гигант не обращает на него внимания. На всякий случай он проверяет, дышат ли ибтахины, переворачивает брошенный тцаркан головой вверх и идёт дальше.

Рядом с кхалоном прохладно. Серебристая лужа, повисшая в воздухе, медленно перетекает сама в себя. Хэш смотрит на своё отражение и замечает, что в портале отражается и изогнутая рапира хануала.

«Странно», — думает гигант. Ментальное щупальце кажется ему чем-то уродливым. Он бы не удивился, заметив нечто подобное на кизериме, но видеть, как извивающийся отросток входит в его же голову ему не нравится. Если бы мог, он бы вырвал его с корнем, но это невозможно.

— Ты ведь не человек, — шепчет Хэш и входит в кхалон.

>>>

Пасть тцаркана оказывается перед её лицом быстрее, чем она успевает среагировать. Юдей замирает и поднимает руки.

— Тихо, тихо, — говорит она, пытаясь разглядеть лицо ибтахина. Тот напуган досмерти, в остекленевших глазах не осталось почти ничего человеческого, лишь один непроглядный ужас.

«Да что же здесь произошло?»

Юдей прислушивается к себе, её тут же ударяет тяжёлая волна страха. Будь она человеком, первобытный мрак, щедро разлитый в коридоре, ударил бы прямиком в древние рефлексы, заставил бы её сжаться на полу, притвориться мёртвой. Паучья часть сознания отфильтровывает эти волны, потому Юдей просто не по себе.