«После. Если выдастся случай».

Нижний контрольно-пропускной пункт встречает Юдей рядом спин и наведёнными на дверь в пещеру тцарканами.

— Что происходит? — спрашивает она.

— Прорыв, — отвечает офицер, — они у кхалона.

«Они?!»

Обычно вторжения кизеримов случаются раз в месяц, но с последней охоты не прошло и двух недель.

«Оумеру во снах являются существа, похожие на него, и пытаются выйти на связь», — вспоминает охотница слова Резы. Возможно ли, что сородичи Хэша решили перейти в нападение и отбить собрата? Но где Хэш? Уже на передовой или…

Юдей отбрасывает мысль о том, что с гигантом что-то могло случиться. Она кивает ибтахину и ныряет во тьму пещеры, оставляя за спиной четырёх людей, готовых стрелять на поражение. Холодный воздух бьёт в лицо, заползает под распахнутый плащ, а щёки горят, и сердце готово выломать грудную клетку изнутри. Немного трясутся руки, дыхание вырывается паром. Больше всего Юдей пугает, что она не слышит лязга, криков и выстрелов. Купол, накрывающий кхалон, сияет жёлтыми предупреждающими огнями, но тропинка, ведущая к нему, утопает во тьме.

«Вышли из строя», — мельком отмечает охотница. Ей свет не нужен, но людям, что ринутся ей на подмогу он не помешает. Но Юдей ничего не знает об устройстве энергосистем лаборатории, о том, откуда и что управляется, как исправить возникшую проблему.

«Они сами разберутся. Твоё дело — кхалон».

Она приближается к белому куполу. Её шея свободна, но страх и неопределённость всё так же тревожными волнами расходятся по телу. Всё повторяется, и жизнь — не больше, чем круг, который ведёт нас по одному и тому же маршруту. Для чего? Одному Элоиму известно.

Вход в купол возникает неожиданно. Слишком быстро. Юдей оглядывается назад, видит громаду главного корпуса СЛИМа, погребённого под толщей земли, огни и тени людей, копошащихся за тускло освещёнными окнами.

«Как странно вышло», — думает она, проворачивая клапан. Запоры с едва слышным шорохом встают на место. Юдей входит внутрь.

>>>

Так не может дольше продолжаться.

Хэш изводит себя вопросом: «Как остановить отца?». Смерть Хак на пару дней затмевает всё, но по-немногу он возвращается и теперь гигант ещё острее чувствует необходимость действовать. Тяжкая ноша ему уготована. Наследие крови. В конце концов, кто ему поверит? Теперь, после гибели Хак, его голос в совете едва ли будет что-то значить. А действовать нужно, и чем быстрее, тем лучше. Потому что то, что он почувстовал в мгновение короткой связи с сознанием отца повергло его в ужас. Он преследовал гиганта по ночам в виде кошмаров, и днями в виде тяжких мыслей.

«Юдей», — думает Хэш. Но её вмешивать тем более нельзя. Да, его тянет к ней так, как не тянуло ни к одному живому существу прежде, он может разглядеть слепок её сознания из любой точки СЛИМа и, при желании, смог бы дотянуться до него хануалом, но к чему это приведёт он не знает и не хочет рисковать жизнью дорогого ему человека.

Поэтому действовать придётся в одиночку, и так, чтобы никто не узнал о его планах раньше времени. Гигант собирается быстро, благо, нужных вещей немного. Из оружия — только хануал. Вряд ли микнетавы будут ему угрожать, а от бадоев он сможет защититься с помощью хасса-абаб. Одежда, немного припасов. Заказывая солонину и консервы у Моли, Хэш старательно отводит взгляд, но понимает, что шефа кафетерия ему провести не удалось. Моли не задаёт вопросов, только лично выдаёт заказанное и среди свёртков и банок Хэш находит записку, чиркнутую второпях:

«Возвращайся».

СЛИМ погружается в чуткий ночной сон, и Хэш скользит в тенях, стараясь не привлекать внимания. Ибтахины встречают его настороженными взглядами.

— Цель визита?

— Прогулка.

Офицер щурится, но всё-таки пропускает охотника, и гигант, криво улыбнувшись, выходит наружу. Дорожка к кхалону освещена круглыми лампами, но Хэш стоит у самых дверей корпуса СЛИМа, ждёт, пока закроются двери. Ибтахины ещё меряют его подозрительными взглядами, но стоит створкам закрыться, и гигант бросается вперёд.

Он слишком хорошо знает эту дорожку. В детстве часто убегал, пробирался в купол, хотел пройти через кхалон и хотя бы одним глазком взглянуть на свой родной мир. Его всегда ловила Хак. Один раз ему даже показалось, что он обхитрил всех, но охотница просто ждала его в комнате перед порталом всё то время, что он к нему пробирался окольными путями. Она не ругалась в тот раз, только грустно улыбнулась и покачала головой. Тогда-то Хэш всё окончательно понял.

«Они тебя не отпустят, — говорила она, когда приходила укладывать его. — Но пойми, они это не со зла, просто боятся. Мы все боимся того, что мэвр может… сделать с Хаоламом. Понимаешь?»

Понимает, и именно поэтому сейчас ему нужно вернуться домой. Он единственный, кто может остановить своего безумного отца.

«А настолько ли безумного?»

Клапан поворачивается легко. Хэш заходит, дверь сама возвращается на место, крутится колесо замка. Можно и заклинить его, но гигант уверен, что подмога не успеет. Ему всего лишь нужно прорваться сквозь охрану и прыгнуть внутрь серебристой завесы. Что может быть проще?

— Хэш?

Гигант поднимает голову и видит Резу. Ибтахин направлялся к выходу и, похоже, меньше всего ожидал увидеть здесь фюрестера. Хэш молчит. Он просто смотрит на Резу и оценивает шансы. Объективно, они велики. Были бы велики, напади он сразу, но теперь ибтахин готов и как бы невзначай принимает оборонную стойку.