— Вы так уверены?

Пока тцоланим препирается с директором, Юдей подходит к Резе.

— Как думаешь, что это за штука? — спрашивает она, показывая на воронку.

— Дом, место для сборищ, храм… Всё, что угодно. Но Хэш должен быть там, больше негде.

— Должен, — эхом отзывается Юдей. Ей тяжело представить существ, способных возвести нечто подобное. Да, в Хаоламе есть несколько грандиозных сооружений, но эта воронка выглядит не просто как строение, но как произведение искусства. Как будто в любой момент она может прийти в движение.

Что-то шуршит за спиной и Юдей оборачивается. Площадка под сенью деревьев пуста. Кхалон по-прежнему переливается серебром, но четвёрка людей, похоже, единственные гости, явившиеся в мэвр сегодня.

— Вы слышали? — спрашивает она, но Нахаг и Реза отрицательно кивают головами, а Мадан игнорирует вопрос. Он неуклюже пытается встать. Земля под его ботинком проваливается. Мадан вскрикивает и исчезает за краем холма. Нахаг реагирует быстрее всех и бросается следом, сразу за ним — Реза.

Юдей задерживается на вершине и пристально вглядывается в чащу. Что-то заставляет её инстинкты вопить об опасности, но они ничего не видит, не слышит и не чувствует. Паук тоже молчит. Он вообще, как будто, исчез из её головы, что только радует охотницу.

«Всё хорошо? — спрашивает себя Юдей. — Нужно быть начеку».

Она разворачивается, оставляя за спиной кхалон и Хаолам, и делает шаг в сторону края.

Оказывается, Мадан приземлился прямо на дорогу, что опоясывает холм. Если не считать грязи на скафандре и шлеме, выглядит он вполне здоровым. Но, почему-то, не шевелится.

Юдей цепко осматривает всё вокруг, но по-прежнему не видит никаких признаков жизни. Холм, да и деревня впереди, выглядят покинутыми, и животные, о которых она столько читала, никак себя не проявляют.

«Это как-то…»

Нахаг и Реза подходят к телу директора одновременно. Вдвоём они ставят его на ноги, ибтахин проверяет фильтр, а тцоланим склоняется прямо к шлему Мадана и пытается его успокоить, смотря бывшему начальнику прямо в глаза и что-то медленно говоря. Судя по тому, что коленки Мадана перестают подгибаться, он берёт себя в руки.

«Ну зачем…»

— Нужно уходить, — коротко бросает Юдей, приземляясь рядом. Она никого не ждёт, сразу берёт высокий темп. Нахаг и Реза переглядываются и выступают следом. Последним плетётся Мадан.

— Мар Наки, встаньте между мной и Нахагом, — просит ибтахин.

— Я не ребёнок, Реза, — огрызается Мадан. — И с каких это пор Юдей отдаёт приказы?

Ибтахин равняется с директором и внимательно смотрит на него. Мадану кажется, что сейчас с губ оперативника сорвётся что-то, похожее на грубость. Но вместо ругани он слышит:

— Она единственная, кто может почувствовать врага. Будем полагаться на её способности.

— Но скафандры…

— Крепки, но уязвимы. При желании кизеримы и их расковыряют. Так что, идите передо мной, чтобы мы вовремя успели среагировать.

Реза дожидается, пока директор пройдёт вперёд, бросает ещё один взгляд на вершину холма и замыкает цепь.

Идут быстро. Любоваться красотами некогда, к тому же, пейзаж не особо меняется. Насколько можно разглядеть, равнина окружена густыми лесами, а где-то за воронкой виднеются серые абрисы гор, совсем жалкие, на фоне титанического сооружения. Реза и Юдей напряжены, осматривают местность на предмет опасности. Оба нервничают из-за того, что местная фауна до сих пор себя никак себя не проявляет.

«Должен же здесь быть хоть кто-то?» — спрашивают себя и охотница, и ибтахин. Нахаг постоянно что-то бормочет, но путешественники не обращают на него внимание.

«Молится», — думает Юдей. Она не знает, что тцоланим надиктовывает свои наблюдения на крошечный диктофон, встроенный в скафандр. В случае гибели, Реза должен извлечь запись и вернуть её в СЛИМ. Обязательно.

Юдей постоянно ощущает чьё-то присутствие. Чем ближе они к воронке, тем сильнее оно становится, и ей хочется верить, что таким странным образом Хэш даёт о себе знать.

«Пожалуйста, дождись нас»

Впрочем, очарование неизведанного мира всё-таки захватывает путешественников. Даже Мадан Наки, кое-как переборов страх, вертит головой из стороны в сторону. Он первый подмечает, что ветки тех немногих деревьев, что стоят рядом с дорогой, не растут над ней, как и густая трава. Что-то будто отталкивает их, оставляя ровную и утоптанную полосу земли девственно чистой. В остальном мэвр ошеломляюще похож на мир людей: равнина, горы, холмы, леса, река, небо, солнце. Воздух прохладный, но чувствует это только Юдей, ей он кажется даже приятным. Опять же, дорога…