Бортовой радар определил массу корабля, которая оказалась меньше исходной. Отлично: топливные баки пусты, значит, груда железа не сдетонирует при попадании. Фарма выстрелил из протонно-ионного излучателя, подойдя к цели почти вплотную – с расстояния нескольких километров. Сверхплотные потоки ускоренных протонов и ионов должны были распилить транспортник пополам, но излучатель молчал. Компьютер наведения сообщал, что подствольный генератор неисправен, но Фарма продолжал упрямо жать на гашетку. Космический инвалид приблизился и остался позади «Одинокого волка», целый и невредимый. Подствольный генератор исправен, сообщила система. Фарма еще раз просканировал установку на наличие повреждений. Подствольный генератор – замена…

Зимин пришел в бешенство. Если бы он мог, он свернул бы Гюнтеру шею. Нужно было возвращаться, не дай бог, откажут двигатели, и он навсегда останется на орбите.

Дестроер опознал «Гелиос». Корабль, на котором на Крикк прибыл слишком бравый федерал, двигался параллельным курсом. Не хватало еще попасть в плен к свихнувшемуся роботу! Находясь примерно над противоположной месту приземления точкой планеты, Фарма на пару минут включил основной двигатель, тормозя дестроер и уменьшая высоту орбиты до двухсот километров. Развернув корабль носом вперед, Зимин начал спуск в атмосферу.

В плотных слоях вокруг корпуса разлилось сияние образовавшейся плазмы. Когда скорость снизилась, Зимин перешел на ионные двигатели. Он не полетел прямо на площадку для флаеров, а, миновав ее, сделал перед посадкой крутой спиральный разворот. Не смог отказать себе в удовольствии.

Основные колеса коснулись бетонной полосы, затем мягко опустилось носовое колено шасси. «Троян» замер. Фарма снял нейрошлем, отключил нагрудник антигравитационного поля. Он был доволен и взбешен одновременно. Пока что набитый под завязку оружием гигант больше напоминал прогулочный челнок для суборбитальных полетов. Акулу в наморднике.

Зимина, прежде всего, интересовало оружие планетарного поражения – термоядерные боеголовки, сверхмощные излучатели антиматерии, протонные торпеды. Через день прилетал главный террорист Галактики Марек, посвятить Зимина в подробности плана «Инферно». Вряд ли Марека обрадует сбитая Фармой птица.

В отдалении от дестроера толпились тигры космоса.

– Где Гюнтер? – Фарма выбрался из кабины. По плечам защелкал крупными каплями начинающийся дождь.

Боевики переглянулись. Как обычно: стоило человеку получить дозу, и он сразу же вырубал коммуникатор. Не утерпело до конца полета научное светило.

– Как очухается, тащите его ко мне, – распорядился Фарма, прохаживаясь у крыла, разминая затекшие с непривычки ноги. Нужно было срочно доводить до ума протонно-ионный излучатель. – Только аккуратней, не стрясите его гениальную башку!

Половинки лун подсвечивали прозрачные облака, серебрили влажную поверхность листьев. Олег поднес к глазам бинокль. Территория новой базы Зимина была огорожена стальной сеткой и отлично освещена по всему периметру. Между ангарами, жилыми домами, «оружейкой» и лабораторным модулем, на которые сразу же указал Киреев, не было ни одного деревца, грядки или плодового куста на гидропонике, которые можно было использовать в качестве укрытия.

Олег насчитал шесть широкообзорных видеокамер. На столбах, крышах, стенах. В помощь к ним – датчики движения, тепловые, ультразвуковые сканеры. По словам Романа, «у себя дома Фарма услышит, как мышь чихнет, не то что проникновение на территорию трех вооруженных людей». Поэтому план нападения на первоначальном этапе был прост. Изложил его опять же Киреев: «Врываемся, гасим всех, нейрошлем и Фарму – нам, супруг – девчонке». На этом Роман исчерпал тактическое вдохновение.

Олег одобрил идею наскока и «бомбежки со всех стволов». Главное – войти. Баталов приготовил террористу-анестезиологу и его обдолбанной банде сюрприз.

«Зимин наверняка держит Крэкка и шлем в лаборатории, – сказал Роман. – Гюнтер не станет такой аппарат на коленке потрошить».

Конечно, не станет. Потрошить. Баталов навел резкость. Потрошилка еще не выросла, а если выросла, ее на «Трояна» не хватит, обломается Штейер. Здание лаборатории стояло третьим от внешнего ограждения.

Пошел дождь. Баталов улыбнулся: очень кстати! Хотя на душе у космодесантника было совсем невесело. Одно радовало: дестроер на базе отсутствовал. И еще: их пока не заметили, несмотря на достаточно светлую ночь.

– Роман – за мной! Салль – остаешься здесь.

Они ползли к ограждению без электронной маскировки, рискуя в любую секунду быть обнаруженными. Половина третьего ночи – самое дремотное время для дежурных перед экранами, на которых всегда только джунгли, непобедимо сонливое для молодчиков, кто за последние спокойные годы и думать забыл о возможном нападении. Да и кому нападать? Кругом одни обезьяны да дикари. Правда, охранные датчики зевать не умеют, сирена, стоит ей заорать на всю округу при факте проникновения, поднимет с койки и заставит взяться за бластер даже мертвого.