Баталов нахмурился. Видимо, без обрядовой шелухи здесь все же не обойтись. Снесла курочка тысячу лет назад золотое яичко, а никто, включая жрецов, похоже, не знает, что с ним делать. Оставалась слабая надежда, что Шлем силы – это все же устройство для управления оборонным планетарным комплексом. Что сделали бы дикари, попади им в руки земной аннигилятор? Тоже бы стали биться за артефакт на ножах.

– Мне двадцать восемь, – сказал Олег. – Я так понимаю, несовершеннолетних в Колизей не пускают. По этой причине никто еще не уходил с арены на своих двоих и Шлем силы до сих пор у вас. Взять с собой излучатель мне, видимо, не разрешат.

– Любое холодное оружие на выбор.

– Что за гладиаторская чушь? – не выдержал Баталов. – Вы образованный человек! Вы умнее многих своих соплеменников. Перестаньте играться! Выйдет так, что дестроер прилетит и сровняет Колизей с землей! Укокошит вас и меня вместе с остальными претендентами!

– Это единственный путь для того, кто хочет обладать Шлемом силы, – сказал старик.

– Зачем вам я? Выйдите сами. Повалите, распугайте всех, у вас это лихо получается!

– Хранитель не может выступать претендентом.

Олег словно стучал головой в стену. Драться с дикарями?

– Я не хочу убивать двадцать восемь ни в чем не повинных граждан, – сказал он. – Отдайте мне Шлем прямо сейчас. Что вам мешает? Зачем этот спектакль? Я понимаю, что это единственный путь, но я не убийца.

– Именно поэтому я и искал вас, – сказал хранитель.

– Я могу посмотреть на Шлем силы?

– До дня состязаний нет.

– Прощайте. – Олег пошел с арены. Встал, обернулся. – Последний вопрос: как вы справились с жителями болот?

– Психофизическая энергия, – ответил старик. – Хранителям запрещено иметь оружие. Я учился этому последние сорок лет.

– Вы можете помочь мне ликвидировать Фарму, то есть Зимина, и других силой мысли?

– Это не остановит дестроер.

– «Троян» еще не перебит. Или вы что-то видели?

– Я видел, как Олег Баталов вышел на арену Колизея, но я не видел, ушел ли он с нее, увенчанный Шлемом силы, – произнес хранитель. – Вы, земляне, очень самоуверенны. Что бы ты ни предпринял, что бы ни произошло, через три дня ты окажешься на этом самом месте.

Жрец опять завел прежнюю шарманку. Он еще и в будущее заглядывал, оказывается. Баталов жалел, что потерял время.

– Оставайся, и я подготовлю тебя, иначе победить будет очень трудно, практически невозможно, – сказал старик в бусах.

Нет, спасибо, сначала нужно разобраться с Фармой и его бандой.

– Могу я увидеть Шлем? – вновь спросил Олег, чтобы поставить точку.

– Это только повредит тебе.

«Старый хитрец! – Баталов пошел прочь, прибавил шагу. Он злился на самого себя, перешагивая через три ступеньки. – С этого надо было начинать! Потерял столько времени на болтовню с ловким манипулятором!»

– Ваше оружие малоэффективно, – продолжал старик, акустика в Колизее была отличная. – Твое место здесь – на арене.

– Договорились? – спросил Киреев.

– Нет.

Не было, никогда не существовало никакого Шлема силы, иначе хранители не допустили бы сожженных деревень и снятых скальпов! Не звери же они. Зимин бы и шагу в джунглях не ступил! Оружие высоколобых предков? Жрецы придумали культ Шлема, чтобы держать племена в повиновении. Каждый год, обагряя Колизей кровью, они играли на извечных для Крикка ценностях: славе воина, триумфе победителя, подогревая многовековую кровожадную истерию.

Оружие не приходит из прошлого, разве что костяные и медные наконечники. Зарубите себе это на носу, инструктор Баталов.

«Меня, современного человека, чуть не втянули в этот обман! – поражался Олег. – Конечно же, пообещав то, в чем я больше всего нуждаюсь. Хорош бы я был, махая мечом на арене, в надежде, что заполучу орбитальный комплекс! Идиот».

Корпус дестроера занимал треть посадочной площадки для флаеров. За ночь Зимин ни разу не сомкнул глаз, глядя, как колдует над клавиатурой Гюнтер с нейрошлемом на голове. Первые лучи солнца скользнули по джунглям отстраненно и словно брезгливо. «Троян» поблескивал броней, слишком мощный для космического истребителя. Штейер работал. Дестроер покорно выпустил закрылки. Поднялся колпак кабины пилота.

– Все. – Гюнтер снял нейрошлем. – Контрольная обкатка, и он наш. Мне нужно передохнуть.

– Я полечу, – сказал Зимин.

– Вы?

Гюнтер знал, что Зимин до того, как заняться фармакологией, служил пилотом на десантном катере, так что летную практику имел. Дело было в другом, Крэмберг любил уничтожать технику, если кому-то в голову приходило обойти допуск. Штейер подчинил «Трояна», но в воздухе дестроер мог просто развалиться на части. Многоуровневая система самоуничтожения вскрыта, но вдруг есть еще какой-то сюрприз?