– Привет, старый хрыч, - сказал я.

– Привет, старый пень, - сказал Бинго, и мы пошли пропустить по рюмочке перед ленчем.

Раз в год комитет нашего клуба <Трутень> решает, что помещение необходимо помыть, подкрасить, ну и всё такое, поэтому нас выкидывают за дверь и временно поселяют в каком-нибудь другом клубе. На этот раз мы свили гнездо в <Старых либералах>, и лично для меня это было жутким испытанием. Я имею в виду, когда ты привык к весёлому, живому обществу, и тебе достаточно швырнуть в парня коркой хлеба, если ты хочешь привлечь его внимание, тебя несколько угнетает пребывание в клубе, где самому молодому члену недавно стукнуло восемьдесят семь и считается дурным тоном заговаривать с кем бы то ни было, если ты не участвовал с ним вместе как минимум в осаде Трои.

По правде говоря, встретив Бинго, я испытал некоторое облегчение. Мы стали переговариваться вполголоса.

– Это не клуб, - сказал я, - а конец света.

– Бред собачий, - согласился Бинго.
– По-моему, вон тот старик у окна помер три дня назад, но я об этом никому не скажу.

– Ты уже был у них в ресторане?

– Нет, а что?

– Здесь обслуживают официантки, а не официанты.

– Боже всемогущий! Я такого не помню со времён мировой войны!
– Бинго нахмурился и рассеянно поправил галстук.
– Хорошенькие?
– спросил он.

– Нет.

Лицо у него вытянулось, но он быстро справился со своими чувствами.

– Я слышал, здесь лучшая кухня в Лондоне.

– Говорят, да. Пойдём?

– Замётано. Мне кажется, - небрежно произнёс он, - в конце ленча, а может, в начале официантка обязательно спросит: <Вам вместе посчитать?> Так вот, ответь утвердительно. У меня в кармане ни гроша.

– Разве дядя тебя не простил?

– Нет, будь он проклят!

По правде говоря, я расстроился, услышав, что Бинго так и не помирился со своим дядей. Мне захотелось утешить бедолагу, заказав шикарный ленч, и когда девушка принесла меню, я принялся тщательно его изучать.

– Ну как, Бинго?
– спросил я, сделав выбор.
– Осилишь яйца ржанки, бульон, осетровый балык, холодную телятину, пирожки с крыжовником и взбитыми сливками и ломтик сыра на закуску?

Я, конечно, не ждал, что он завизжит от восторга, хоть и постарался выбрать блюда, которые, как я знал, особенно ему нравились, но по крайней мере мне казалось, он должен был как-то отреагировать на моё предложение. Подняв голову, я увидел, что Бинго не обращает на меня ни малейшего внимания. Он уставился на официантку взглядом собаки, которая только что вспомнила, где зарыта кость.

Она была высокой девушкой с добрыми карими глазами. Неплохая фигура. Ухоженные руки. Раньше я её здесь не видел и, должен признаться, она красила клуб своим присутствием.

– Ну так как, старина?
– спросил я, желая как можно скорее взяться за нож с вилкой.

– А?
– рассеянно спросил Бинго.

Я терпеливо перечислил выбранные мной блюда.

– Ах да, конечно, - сказал малыш.
– Заказывай, что хочешь. Мне всё равно.
– Когда девушка ушла, он посмотрел на меня выпученными глазами.
– Ты говорил, тут нет хорошеньких официанток, - с упрёком произнёс он.

– Святые угодники и их тётушка!
– вскричал я.
– Надеюсь, ты не влюбился в очередной раз: в девушку, которую первый раз в жизни видишь?

– Иногда, - заявил малыш, - одного взгляда достаточно. Когда в толпе мы видим чей-то взгляд, и что-то шепчет нам:

К счастью, в этот момент нам подали яйца ржанки, и он заткнулся, накинувшись на них, словно голодал три дня.

* * *

– Дживз, - сказал я, вернувшись домой вечером. Приготовься.

– Сэр?

– Встряхнись и начинай шевелить мозгами. Я сильно подозреваю, скоро мистер Литтл обратится к нам за помощью и сочувствием.

– У мистера Литтла неприятности, сэр?

– Так тоже можно сказать. Он влюбился. Примерно в пятьдесят третий раз. Я хочу спросить тебя, Дживз, как мужчина мужчину, ты когда-нибудь видел такого придурка?

– У мистера Литтла горячее сердце, сэр.

– Горячее? Я думаю, ему впору носить рубашки из асбеста. Короче, приготовься, Дживз.

– Слушаюсь, сэр.

И точно, не прошло и десяти дней, как старый осёл ввалился ко мне в квартиру и на задних лапках стал клянчить, чтобы ему пришли на помощь.

– Берти, - сказал он, - если ты мне друг, то не бросишь меня в беде.

– Докладывай, урод, - милостиво произнёс я.
– Мы тебя слушаем.

– Помнишь, несколько дней назад ты угостил меня ленчем в клубе <Старых либералов>? Нас обслуживала:

– Помню. Высокая стройная особа женского пола.

По его телу пробежала едва заметная дрожь.

– Не смей разговаривать о ней в таком тоне, проклятье! Она ангел!

– Ах да, конечно. Продолжай.

– Я её люблю.

– Замечательно! Так держать!