– Святые угодники и их тётушка! Не может быть!

– Представь себе.

– Но как же так? Я имею в виду, прах побери, она обслуживает клиентов в ресторане клуба <Старых либералов>.

Бинго мрачно пнул ногой диван.

– Она специально пошла на эту работу, чтобы собрать материал для своей новой книги <Мервин Кин, завсегдатай клубов>.

– Почему же она ничего тебе не сказала?

– На неё произвело огромное впечатление, что я полюбил её несмотря на то, что она была простой официанткой, и поэтому она решила скрыть от меня свой истинный социальный статус. Рози говорит, что решила сделать мне приятный сюрприз после женитьбы.

– Ну, что произошло потом?

– Разразился самый настоящий скандал. Старикана чуть кондрашка не хватила. Он назвал её самозванкой. Они одновременно начали орать друг на друга, а закончилось всё тем, что моя жёнушка помчалась к своим издателям за гранками, чтобы потребовать от дяди письменных извинений. Что теперь будет, я не знаю. Не говоря уже о том, как взбесится мой дядя, когда поймёт, что его надули, я подумать боюсь, как отреагирует моя жёнушка, если ей станет известно, что мы выдумали историю с Рози М. Бэнкс для того, чтобы я смог жениться на другой женщине. Видишь ли, я ей так сильно понравился ещё и потому, что до неё никого и никогда не любил.

– Ты ей так сказал?!

– Да.

– Боже всемогущий!

– Ну, я не: не любил по-настоящему. Разве можно сравнить то, что я испытываю сейчас: ладно, неважно. Что мне делать? Вот в чем вопрос.

– Не знаю.

– Спасибо, - сказал малыш Бинго.
– Ты меня утешил.

На следующее утро он позвонил мне, когда я принялся за яичницу с ветчиной - единственный момент в течение дня, когда хочется поразмышлять о жизни, не отвлекаясь.

– Берти?

– Алло?

– Плохо дело.

– Что ещё случилось?

– Мой дядя просмотрел гранки и признал свою ошибку. Я только что закончил разговаривать с ним по телефону. Он не порвал со мной отношений, но едва цедил слова, утверждая, что мы с тобой сделали из него посмешище. Естественно, он вновь лишил меня содержания.

– Мне очень жаль.

– Не теряй времени на жалость ко мне, - хмуро произнёс Бинго.
– Дядя собирается навестить тебя сегодня и потребовать объяснений.

– Боже великий!

– Моя жёнушка также собирается навестить тебя сегодня и потребовать объяснений.

– О, господи!

– Я с нескрываемым интересом буду следить за твоей дальнейшей судьбой, сказал малыш Бинго и повесил трубку.

Я громко позвал Дживза.

– Дживз!

– Сэр?

– У меня неприятности.

– Вот как, сэр?

Я коротко рассказал ему, что произошло.

– Что ты мне посоветуешь?

– Мне кажется, если б я был на вашем месте, сэр, я незамедлительно принял бы приглашение мистера Питт-Уэйли. Если помните, сэр, он приглашал вас на прошлой неделе в Норфолк на охоту.

– Совершенно верно! Разрази меня гром, Дживз, ты, как всегда, прав! Приходи на вокзал с моими чемоданами сразу после ленча. Я сейчас отправлюсь в клуб и спрячусь там до отхода поезда.

– Вы желаете, чтобы я сопровождал вас в Норфолк, сэр?

– А ты хочешь поехать?

– Если позволите, сэр, я думаю, лучше мне остаться здесь и поддерживать связь с мистером Литтлом. Возможно, мне удастся найти способ примирить враждующие стороны.

– Действуй, Дживз, и если у тебя что-нибудь получится, ты чудо!

* * *

В Норфолке меня заела тоска. Почти всё время лил дождь, а когда погода прояснялась, я находился в таком нервном состоянии, что без конца мазал на охоте. К концу недели терпение у меня лопнуло. Я имею в виду, глупее не придумаешь, чем торчать в сотне миль от цивилизации только потому, что с тобой хотят перекинуться парой слов дядя и жена Бинго. Я твёрдо решил поступить по-мужски: вернуться в лондонскую квартиру и велеть Дживзу всем отвечать, что меня нет дома.

Я послал Дживзу телеграмму о своём приезде и, прибыв в метрополию, прежде всего отправился к Бинго. Мне хотелось выяснить, как обстоят дела, но, по всей видимости, малыша не было дома. Позвонив несколько раз, я совсем было собрался уходить, когда за дверью послышались чьи-то шаги и она распахнулась настежь. Должен признаться, это был не самый приятный момент в моей жизни. Я увидел перед собой круглое лицо лорда Биттлшэма.

– Э-э-э: гм-м-м: здравствуйте, - сказал я.

Наступило молчание. Я никогда не задумывался над тем, как поведёт себя старикан, если мы с ним ещё раз встретимся, но я бы не удивился, если бы он побагровел и выдал бы всё, что обо мне думал. Поэтому мне показалось более чем странным, что он всего лишь улыбнулся какой-то жалкой улыбкой. Глаза у него выпучились, и он несколько раз с трудом сглотнул слюну.

– Э-э-э: - с трудом выговорил он.

Я вежливо молчал, но, видимо, он сказал всё, что хотел сказать.