Багажная зона встретила грохотом сортировочных автоматов, от которого Алекс уже отвык — такого древнего барахла как здесь он не встречал давно. (Все деньги здесь, как следует сделать вывод, уходят на паранойю.) Хорошо, что у Алекса только сумка; избегалась вечность ожидания в грохоте.

Но куда дольше пришлось стоять в очереди на таможне. Потом две минуты томиться в камере анализатора, пока неприветливый оператор изучал содержимое сумки Алекса и собственно его внутренностей. И вот наконец — лозунг над выходом из зоны прибытия, очень характерный в своем идиотизме: «Приятного пребывания в ведущем субъекте Галактической Конфедерации — Сектор 2-012 рад лицезреть своих посетителей».

Вырвавшись наконец в огромный атриум коллектора, Алекс огляделся и сразу увидел Виктора. Тот стоял у стойки со схемой станции, в своем фирменном виде — дорогая куртка, дорогой костюм, плюс дорогой теперь кейс. Алекс поймал себя на мысли, что обрадовался «как ребенок». Подошел.

— Решил, значит?

Виктор отмахнулся.

— Нашел здесь более-менее тихое место, — указал в одну из бессчетных арок в бесконечной стене.

Просочившись сквозь толпу, они свернули в боковой ствол и через минуту оказались у входа в небольшое кафе с навязчивым голографическим антуражем (кафе называлось «Ядро Галактики», а антураж должен был предполагать вид из такого ядра). Запах скверного кофе в таком окружении казался не вполне уместным.

Без заказа в подобных заведениях обычно просили удалиться (как правило очень невежливо), поэтому они заказали по чашке. На вкус, равным образом, кофе мало чем отличался от концентрата для генерации продувочных смесей. Они заняли столик в углу, Виктор достал планшет, положил на стол.

— Теперь слушай, — сказал Алекс. — Помнишь Марту?

— Неах? Которую чуть не посадили тогда?

— Перед выходом я ей отправил сообщение. Спросил может ли точно узнать что было на борту СД. Пока мы шли, она узнала. Не все, но этого хватит… Читай, полчаса назад получил.

Алекс достал из сумки планшет, вывел сообщение, протянул Виктору. Тот взял, прочитал, кивнул.

— Все правильно. Я как раз хотел это озвучить. Если допустить, что данные телеметрии «воронки» — в стандартном разбросе, то есть плюс-минус двадцать процентов, то такая масса как полный СД при контакте с «воронкой» такой мощности была обречена. При такой массе радиус необратимости очень велик. Без вариантов! И по моим расчетам, как раз так и получалось — чтобы выйти на такой вектор выброса, СД должен быть пустым. Или почти пустым. Первая мысль — да, мошенничество со страховкой, виртуальный груз, что там обычно бывает. То есть, да, — мусор, о котором я тогда предупреждал. И я уже думал тебя послать. Как получаю твое сообщение о конкурентах. И вот теперь получается…

— И вот теперь получается, что там всего лишь четыре триплекс-контейнера.

— Ради которых надо было придумать байку про восемьдесят миллионов, — Виктор кивнул, побарабанил пальцами по грязной столешнице. — Ты собирался, пока что, выяснить где и в каком состоянии грузовик, и в каком состоянии груз. И с такой информацией, например, реально претендовать на те же двадцать процентов. То есть «а потом как придется». Теперь у тебя появляется формальный шанс взять игру в свои руки. Со всеми вытекающими отсюда.

— Но мне-то, как знаешь, терять действительно нечего. Последние десять лет я живу как в помойке. По сути, я и живу в помойке… И мне это уже надоело. Но ты ведь тоже решил?

— Жаль мы не знаем что в этих контейнерах.

— Или наоборот не жаль.

— Меньше знаешь — спокойнее спишь. Хи-хи.

— «А потом как придется» — это не отменяется. Просто пока откладывается. На после того как мы спрячем эти контейнеры, если они живы и мы их сможем достать… А теперь покажи расчеты.

Виктор развернул планшет, вывел схему группировки секторов, перечеркнутую траекториями и конусами вероятности.

— Я прогнал данные с твоего шлюпа через три разных модели, — начал Виктор. — Параметры «воронки» проинтерполировал по записям твоего СР. Учел смещения масс за четыре года, знаешь — возмущения теряют стабильность…

— Короче, — Алекс поморщился.

— Короче, есть три вероятные зоны. Две вот эти — вероятность ниже статистической погрешности. А вот эта, про которую я сообщал…

Он увеличил масштаб. На весь экран раздвинулась небольшая звездная система.

— Третья — вот. 4-227-АД-12-КР. Красный карлик, восемь планет. Если «воронка» работала по модели Танагу-Шоэ, а телеметрия указывает на это, то СД-800 должен был оказаться там. И при одном условии — если он был пустым, да… В общем, по расчетной траектории — это единственная какая-то масса. Если СД потерял управление, что после «воронки» почти бесспорно, то он должен оказаться именно там. И прибыть туда совсем недавно. Совокупная вероятность — семьдесят восемь процентов.

— Это много?

— Для таких расчетов — огромно. Я бы поставил все деньги.

Алекс усмехнулся.

— Ты, я понял, решил поставить гораздо больше денег?

Виктор не ответил, снова увеличил изображение. Четвертая планета, серо-бурый шар, в разводах атмосферной активности.

— Сектор исследовали всего четыре года назад, названия пока нет, просто субтитул КР-4, — продолжил он. — Точку классифицировали как непригодную для колонизации, по четвертому классу — «высокоопасная, терраформирование нерентабельно».