Он махнул рукой.

— Потом окажется, что этот наблюдательный пункт — чьё-то горло, — закончил за него Пахом.

На плацу воцарился странный, плотный шум.

В шеренге — те же лица, но другие глаза. Кто-то зевал, пытаясь выглядеть расслабленным. Кто-то молча кусал губы. У кого-то заметно дрожали пальцы, когда он застёгивал разгрузку.

Вдоль строя медленно проезжал броневик с матовой бронёй.

За ним стояла пара грузовиков.

Чуть дальше — знакомые робо-мулы, уже нагруженные ящиками, и новый, более угловатый БОТ — старший брат их прежнего разведчика, с дополнительными блоками сверху, похожими на улей.

— Так, бойцы, — голос Старшего наконец прорезал гул. — Слушаем сюда, пока вам ещё есть чем слушать.

Он сдвинул пилотку на затылок.

— Сейчас будет брифинг. Понимаю, слово неприличное, но придётся.

Он сделал шаг в сторону, давая дорогу офицерам.

Капитан Стрелецкий вышел из-за броневика, за ним — майор Рубцов. Оба были уже в броне, шлемы рядом, лица жёсткие.

— Рота, вольно, — сказал Стрелецкий. — Но не рассыпаться.

Шум стихо затих.

Чей-то кашель прозвучал, как выстрел.

— Информация на сейчас, — капитан говорил спокойно, без театра. — Час назад наши комплексы на дальнем рубеже поймали несколько низколетящих целей. Части сбили, часть ушла. Почти одновременно с этим мы потеряли связь с одним из узлов связи и управления в нашем секторе.

Он скользнул взглядом по лицам.

— По данным центра, группа диверсантов прошла через зелёнку. Предположительно — спецназ соседнего блока.

Пахом тихо присвистнул.

— Какого блока, товарищ капитан? — не выдержал кто-то.

— Северо-Атлантический, — ответил тот. — Конкретно — группа, работающая под флагом Нордийского союза. Они не идиоты и не мальчики. Задача у них простая и неприятная: вывести из строя наш узел связи и ПВО в этой зоне. Задача у нас — помешать.

Майор Рубцов развернул планшет, на котором вспыхнула карта.

— Вот ваш милый дом, — он ткнул в жирную точку, обозначающую часть. — Вот объект, который хочет умереть меньше, чем вы, — вторая точка, километров в тридцати. Узел связи на окраине промышленной зоны, рядом — старые склады и лесной массив.

Красный круг обвил район.

— По разведданным, — продолжил он, — в лесу и на территории складов уже замечены признаки работы. Тепловые пятна, радиообмен на чужом протоколе. Возможно, они подтянули технику. Возможно, нет. Узнаем на месте.

Кто-то тихо выдохнул.

— Товарищ майор, — осторожно спросил Климов, — это… учения?

Рубцов посмотрел на него так, будто тот предложил устроить чаепитие на минном поле.

— Климов, — сказал он устало. — Если у тебя есть особая форма юмора, давай ты будешь практиковать её, когда у нас снова будут учебные патроны. Сегодня — боевые.

Он чуть повысил голос.

— Запоминаем: это не тренировка. Это не имитация. Это первый реальный выход. Боекомплект полный, техники — минимум, но то, что есть, работаем по-взрослому. Противник — живые люди, которые умеют стрелять не хуже вас и не боятся убивать.

Шепелев тихо втянул воздух сквозь зубы.

— И да, — добавил капитан. — Да, многие из вас сейчас думают, что это ошибка, что вас рано.

Он помолчал.

— Рано, поздно… — Стрелецкий пожал плечами. — Война редко смотрит в ваш личный график.

Он перевёл взгляд на инженеров, кутавшихся возле робо-мулов.

— Рота, делаем следующее.

Майор поднял руку с планшетом.

— Группа «Восток» — первое отделение, часть второго, один оператор, один дополнительный пулемёт. Задача — левый фланг, лесная часть. Группа «Запад» — остальное, правый сектор, промзона.

На экране мигнули два сектора.

— Лазарев, — сказал Рубцов. — Ты — в «Востоке». Панфёров — оператор в этой же группе. Пахомов, Рыбин, Дроздов, Илья, Шепелев — туда же. Климов — «Запад».

Климов кивнул угрюмо.

— Техника, — продолжил майор. — Один БОТ-разведчик на группу, по одному робо-мулу. Плюс, — он указал на странный блестящий контейнер рядом с БОТ-17, — новая радость.

Контейнер был небольшим, с откинутой верхней крышкой. Внутри, как в сотах, сидели тёмные тонкие цилиндрики с складывающимися лепестками — как механические стрекозы.

— Это, дети мои, — сказал инженер-лейтенант, выходя вперёд, — наше доброе слово в сторону тех, кто любит запускать дроны над нашими головами.