— О, — сказал Данила, — семейный десант. Идти к ним?

— Попробуй не подойти, — усмехнулся Артём и направился к своим.

Ольга увидела его первой. Улыбнулась — широко, чуть нервно, но искренне. Потом — как и положено матери — прежде чем обнять, провела взглядом сверху вниз, проверяя, цел ли, не худой ли, не больной ли.

— Ну здравствуй, почти инженер, — сказала она, притягивая его к себе и крепко обнимая.

— Почти, — согласился он, чувствуя, как что-то внутри теплеет. — Сегодня, кажется, официально.

Николай пожал ему руку. Без лишних слов, но хватка была такая, что сомнений в его отношении не оставалось.

— Молодец, — сказал он. — Дошёл. Дальше будет веселее.

— Спасибо за поддержку, — Артём усмехнулся.

Егор влез между ними, хлопнул брата по плечу.

— Ну что, звезда, — сказал он. — Ты готов к славе?

— Я готов к тому, что вы будете выкладывать мои фотки без разрешения, — ответил Артём. — Это уже неизбежно.

Марина обняла его крепко, с силой, не стесняясь.

— Я всё равно в тебя верила, — сказала она ему в ухо. — Даже когда ты ныл, что завалишь всё на свете.

— Я не ныл, — возмутился он. — Я стратегически оценивал риски.

— Угу, — она отстранилась, прищурилась. — Ладно, стратег. Давай, вставай, фоткаться будем. Потом ты сбежишь к своим, и мы тебя не поймаем.

Его выстроили, как фигуру в витрине: то с родителями, то с сестрой, то вдвоём с Егором. Смех, «подвинься», «не моргай», «не делай такое страшное лицо».

— А теперь с другом, — неожиданно сказала Ольга, взглянув на Данилу и Ильдара, которые стояли чуть поодаль.

— О, — Данила поправил воротник. — Наша очередь блистать.

Они подошли. Сфотографировались всей компанией: Артём в центре, по бокам Данила и Ильдар, с краю — Егор и Марина, чуть позади — родители.

— Ну хоть кто-то будет знать, что он не один тут учился, — довольным голосом сказал Данила. — А то все подумают, что он пришёл, сел, сдал и ушёл.

— Так и было, — заметил Ильдар. — Просто ты этого не заметил.

— Не позорьте меня перед родителями, — вздохнул Артём.

— Поздно, — шёпотом ответил Егор. — Они уже всё знают.

Торжественная часть проходила в актовом зале университета. Большая сцена, красная занавеска, длинный стол, за которым разместились декан, завкафедрой и ещё пара высоких чинов.

Ряды кресел заполнились быстро. Кто-то шептался, кто-то перешёптывался, кто-то проверял карманы в поисках конфет.

Артём сидел почти в средине ряда, между Данилой и Лерой. Лера была в простом, но аккуратном платье и с аккуратно заплетённой косой. Вид у неё был сосредоточенный, как будто она собиралась сдавать ещё один экзамен.

— Пульс, — шепнула она, прикладывая ладонь к груди. — Сто двадцать, не меньше.

— Это не экзамен, — успокаивающе сказал Артём. — Тут уже ничего от нас не зависит. Кроме того, как мы будем выглядеть на фото.

— Вот именно, — вздохнула Лера. — Это ужасно.

Декан вышел на сцену, откашлялся. В зале сразу стало тише.

Речи были по классике: о молодом поколении, о будущем страны, о том, что перед ними открываются новые горизонты, и что диплом — не конец, а начало. Кто-то аплодировал, кто-то смотрел в телефон, кто-то мысленно считал, сколько времени осталось до фуршета.

Артём слушал краем уха. Он ловил себя на том, что автоматически разделяет речь на блоки, отмечает, где сказано что-то по-настоящему, а где — просто набор дежурных фраз.

Иногда он невольно искал глазами в зале своих. Нашёл: второй ряд от прохода, немного ближе к центру. Мать сидела прямо, внимательно слушая. Отец — с привычно сдвинутыми бровями. Егор что-то набирал на телефоне, но при этом ухитрялся выглядеть присутствующим. Марина снимала на планшет, иногда хмыкая при особо пафосных фразах.

Очередь до него дошла не сразу.

— Лазарев Артём Николаевич, — прочитал декан.

Он поднялся. Тело отреагировало спокойно: никакого предобморочного состояния, только лёгкий выброс адреналина — как перед стартом.

Шёл по проходу к сцене, чувствуя на себе взгляды. Где-то справа Данила тихо шепнул:

— Не упади.

«Спасибо за поддержку», — подумал он.

Он поднялся по ступенькам, подошёл к декану. Тот пожал ему руку, передал диплом. В этот момент Артём краем глаза увидел в зале мать, которая, не стесняясь, поднесла к глазам платок. Отец просто кивнул, едва заметно, но это «едва» стоило того.