Вес был приличный, его чуть повело, но тело удержало. Под ним грохнулась вторая коробка, рассыпались какие-то пластиковые контейнеры. Несколько ещё съехали, но основная масса осталась на месте.

Таня шлёпнулась на пол, гремя поддоном и отчаянно матерясь.

— Вы что, с ума сошли?! — раздался голос Смолина.

Все замерли.

Артём, чувствуя, как дрожат руки, поставил спасённую коробку на место. Обернулся. Таня поднималась, отбрасывая с лица выбившуюся прядь.

— Ты цела? — спросил он.

— Да, — она моргнула, всё ещё ошарашенная. — Кажется… да. Только… жопа болит.

— Жопа — это не смертельно, — заметил Славка, всё ещё стоя с раскрытым ртом. — Лазарев, ты… ты видел себя со стороны?

— Нет, — ответил тот. — Я как-то занят был.

— Ты как в фильме сделал, — пробормотал кто-то сзади. — Прямо прыгнул и поймал.

— Что за цирк здесь? — подошёл Смолин, осматривая воронку из коробок. — Кто стеллаж не проверил? Кто… Лазарев, ты что, совсем с катушек слетел?

— В смысле? — Артём выпрямился.

— В смысле, ты мог себе спину сорвать, — рявкнул тот. — Я понимаю, героизм и всё такое, но у меня потом за тебя отписываться.

— Я как-то не успел посчитать, — сказал Артём. — Там человек под коробками стоял.

Смолин замолчал на пару секунд, посмотрел на Таню.

— Цела?

— Да, — она кивнула. — Он меня толкнул. Я успела отскочить.

— Ладно, — Смолин выдохнул. — Допустим. Но в следующий раз продумывайте, как орать заранее. Чёрт бы побрал эти паллеты.

Героизм на складе закончился тем, что он получил молчаливый кивок от Смолина, благодарное «спасибо» от Тани и несколько шуток от Славки на тему «супергерой в спецодежде».

Зато внутри он чувствовал не гордость, а то же странное послевкусие: как будто его тело до этого всё время спало вполглаза, а теперь проснулось и потянулось.

В общагу он вернулся около десяти вечера. Коридор был громкий — кто-то отмечал чью-то сдачу хвоста. В комнате Данила и Ильдар сидели за столом; на столе — учебники, тетради и неминуемый чайник.

— О, — Ильдар поднял голову. — Наш трудоголик вернулся. Как твоя поликлиника и тяжёлый труд?

— Поликлиника как поликлиника, — сказал Артём, снимая куртку. — Труд как труд. Стеллаж чуть не грохнулся, я — герой дня. Вопросы?

— Подожди, — Данила приподнялся. — В каком смысле «стеллаж чуть не грохнулся»?

Он рассказал вкратце. Без пафоса, просто факты. Как было.

— Ты что, совсем, — начал Ильдар, — осторожнее надо. У нас, конечно, в стране людей много, но не до такой степени.

— Там девчонка под коробками стояла, — повторил Артём. — Я не успел устроить мозговой штурм.

— Мог бы спросить у нас, — буркнул Данила. — Мы бы сказали «не лезь».

— Хорошо, что вы не были там, — вздохнул Артём.

— Мне вот что интересно, — Ильдар подался вперёд. — Ты в последнее время, случайно, допинг не жрёшь? Или тайком в спортзал не засел?

— Почему?

— Потому что если так продолжится, — сказал он, — я начну подозревать, что ты — эксперимент военной лаборатории. Сначала лес, потом неубиваемость, потом суперреакция.

— Ты слишком много фильмов смотришь, — сказал Артём, садясь на кровать. — Я просто вовремя проснулся и вовремя двинулся.

— Это всё объясняет, — усмехнулся Данила. — Вовремя проснулся, вовремя двинулся, вовремя не умер. Обычный день в России.

Он не стал дальше спорить. Но когда ночью снова лёг и провалился в сон, схема вернулась.

На этот раз она всплыла без предупреждения.

Контур тела. Столбики. Цифры без единиц, но с понятным смыслом: базовый уровень, повышенный, нестабильный.

Сила — плюс какой-то процент от нормы.

Выносливость — подсвечена жёлтым, рядом — значок, напоминающий круговую стрелку.

Реакция — выросла совсем чуть-чуть, возле — маленький треугольник.

Адаптация — «процесс».

Под таблицей мелькнуло пару строчек, похожих на комментарии:

«Нагрузка — лес. Нагрузка — поликлиника и эмоциональный стресс. Нагрузка — склад, динамическая ситуация. Адаптационный ресурс: минимальный прирост».

Он не понимал, каким языком это написано, но смысл почему-то считывал. Как если бы кто-то говорил ему внутри, минуя слова.

Он попытался мысленно протянуть руку к этим строкам — и картинка дёрнулась. В голове будто щёлкнуло: интерфейс не ожидал, что носитель будет лезть в систему.