Он опустил взгляд.

— Прости, что напугал, — сказал он. — Я… правда не думал, что так.

— Ты вообще мало о чём думал вчера, — не выдержал Егор. — Идти ночью вдоль леса… гений.

— Егор, — одёрнул его отец, но без злости. — Скажи прямо, ты бы сам так не сделал?

— Я… — Егор замялся. — Я бы хотя бы фонарик яркий взял. И не один пошёл.

— У меня был фонарик, — вмешался Артём. — В телефоне.

— Очень помог, — проворчал брат.

— Так, — Ольга подняла ладонь. — Давайте не будем превращать это в конкурс «кто умнее». По факту: ты идёшь, тебе становится плохо, ты падаешь. Очнулся — в лесу, днём. Без следов травм. Это значит, что либо ты потерял сознание, либо… — она задумалась. — Либо… ну, либо ты врёшь.

Он поднял глаза.

— Я не вру, — сказал он.

— Я знаю, — она кивнула. — Ты плохой лгун. Поэтому я тебе верю. Но мне это не нравится. Возможно, это нервное истощение. Учёба, работа, постоянный недосып. Организм сказал «хватит» и вырубил тебя.

«Организм… — отзвалось внутри. — Или что-то другое?»

— Я же не падаю каждый день, — попытался он отшутиться.

— Ты ещё молод, — вмешался отец. — Организм многое терпит. Но я твою мать знаю. Она права. Надо провериться.

— В поликлинике? — поморщился Артём.

— А где ещё? — Ольга развела руками. — Я не могу сделать тебе МРТ на кухне. Хотя если бы у меня был аппарат…

— Ты бы уже половину района прогнала через него, — заметил Николай.

— И знала бы, кто когда врёт, — добавил Егор.

— Ты бы первый туда пошёл, — отрезала мать. — Ладно. Завтра я спрошу одну знакомую в больнице. Может, получится записать тебя на обследование. А ты… — она посмотрела на сына, — сегодня остаёшься у нас. Никакой общаги. Никакого склада. Никаких ночных походов.

— Я не против, — честно сказал он. — Честно говоря, только рад, что не надо туда бежать.

— Вот и хорошо, — Ольга кивнула. — Съешь ещё.

Он послушно взял бутерброд, хотя особо голодным себя не чувствовал. Тело испытывало странное сочетание усталости и какой-то… странной лёгкости. Как будто он не ночевал в сырой траве, а просто чуть перебрал со спортом.

«Адреналин, — решил он. — Организм ещё не понял, что нужно валиться».

Телефон, который он поставил заряжаться, тихо завибрировал на подоконнике. Сообщения обрушились сразу, как только аппарат ожил.

От Данилы: «Ты добрался? Если нет, то я ломаю дверь общаги и бегу спасать».

От Марины: «Мне сказали, что ты пропал. Если ты решил устроить перформанс, то это не смешно».

От пары одногруппников: «Где ты? Даня говорит, что ты вчера не пришёл».

Он ответил коротко: «Жив. Объясню потом».

Марине отдельно написал: «Упал в лесу, вырубился, всю ночь там провалялся. Утром очнулся, пришёл к родителям. Не орите.»

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Я приеду. И ОРАТЬ БУДУ НА МЕСТЕ.»

Он вздохнул. Ольга, заметив выражение его лица, фыркнула:

— Сестра в курсе?

— Уже едет, — ответил он.

— Вот и хорошо, — мать кивнула. — Хотя бы не мне одной его зажаривать.

Марина приехала часа через два. Ввалилась в квартиру, как шторм.

— Где он? — спросила с порога.

— На кухне, — отозвался Егор. — У нас тут шоу: «сделай вид, что тебе не страшно».

Марина зашла, остановилась в дверях, уставившись на брата.

— Ну? — спросила она.

— Привет, — сказал Артём.

Она подошла, внимательно осмотрела его, как будто проверяла на наличие дыр и трещин. Потом выдохнула — и влепила лёгкую оплеуху.

— Придурок, — сказала она.

— Очередь, — вмешался Егор. — Мама тоже так сказала, только культурнее.

— Она фельдшер, ей положено культурно, — ответила Марина. — Я художник, мне можно.

— Не надо, — вмешалась мать. — Я тоже вчера не особо подбирала выражения.

Они уселись. Марина обхватила кружку с чаем, уставилась в стол.

— Ты понимаешь, — сказала она, — что мы уже всерьёз думали звонить в полицию?

— Я понимаю, — ответил он. — И мне за это стыдно.

— Тебе должно быть страшно, — поправила она. — Ты спокойно можешь умереть где-то под кустом, а мы потом будем думать, что ты просто заснул на паре.

— На паре я хотя бы в тепле, — попытался отшутиться он.

— Не смешно, — сказала Марина.

Отец, до этого молчавший, поднялся.

— Ладно, — сказал он. — Хватит его грызть. Живой — уже хорошо. Остальное будем решать по мере.

— А что решать? — Марина перевела взгляд на него.