— Через частный сектор, — протянул Ильдар. — Который у леса. Ночью.

— Там фонари стоят, — отмахнулся Артём. — Я же не в чащу полезу. Просто срежу, и всё.

Данила помолчал, посмотрел на друга, на потемневшее небо, на парк.

— Ты точно не ребёнок? — уточнил он.

— Точно, — усмехнулся Лазарев. — Воспитанный деревней, я по лесам ходил ещё до того, как ты впервые в лифте заблудился.

— В лифте я не заблудился, — оскорбился Данила. — Это был сложный инженерный механизм. Я изучал его.

— Конечно, — хором сказали трое.

— Ладно, — Данила вздохнул. — Давай договоримся. Ты мне пишешь, когда дойдёшь. Если через час я от тебя ничего не получу, я поднимаю панику, звоню в МЧС, твоей маме и Петровичу. В таком порядке.

— Петровичу? — удивился Артём.

— Ну да, — пожал плечами Данила. — Если мы тебя найдём, тебе будет настолько стыдно, что ты выполнишь все его таски без вопросов.

— Логика железная, — усмехнулся Артём. — Ладно. Напишу.

Они разошлись. Ваня с Ильдаром ушли к остановке, Данила направился к общаге. Артём свернул в сторону.

Дальше от центра город менялся. Многоэтажки сменялись более низкими домами, где-то попадались старые пятиэтажки с облупившейся краской, дальше начинались двухэтажные, а там — частный сектор: дома с заборами, садики, собаки за воротами.

Улица, по которой он шёл, была не самой освещённой. Фонари стояли далеко друг от друга, между ними тянулись темноватые провалы. Асфальт под ногами был сырой, в лужах отражались тусклые лампы.

Справа, за последними домами, начинался лес. Не прямо дикая тайга, конечно, а полоска посадок, но тёмная, густая, уходящая в глубину. Днём сюда ходили с собаками, грибники, иногда школьники. Ночью… ну, ночью нормальные люди туда не лезли.

Артём достал телефон, проверил время. Было чуть позже десяти. До родительской квартиры — минут двадцать, если не тормозить.

Он подумал о том, чтобы всё-таки пойти по освещённой улице, в обход, но привычка «срезать» оказалась сильнее.

— Чуть-чуть, — сказал он сам себе. — Пройду вдоль леса, там тропинка, и выскочу сразу к нужной улице. Нормально всё.

В кармане завибрировал телефон. Данила:

«Ты ещё жив?»

«Да, — написал Артём. — Иду вдоль леса. Не кипишуй».

Ответ прилетел мгновенно:

«Я уже кипишую. Достань хотя бы ножку от стула и неси с собой».

«У меня есть руки», — написал Артём.

«Руки — это мало. Не лезь в темноту, если услышишь хрень».

Артём хмыкнул, сунул телефон обратно. Шёл, слушая, как под подошвами шлёпает мокрый асфальт.

Ветер усилился. Ветки деревьев справа тихо шуршали. Где-то далеко гавкала собака. Всё было… обычным. Почти.

Он уже собирался подумать, что Данила зря драматизирует, как справа, из темноты, донёсся странный звук.

Не совсем шорох, не треск. Что-то… перекатилось. Сухо, как будто по земле прокатился тяжёлый металлический шар. И — короткое, почти непонятное шипение.

Артём остановился, прислушался.

Тишина. Листья, ветер, далёкая машина.

— Показалось, — пробормотал он.

Сделал ещё несколько шагов. Звук повторился. На этот раз отчётливее. Как будто что-то твёрдое обо что-то ударилось, перекатилось и замерло.

Он снова остановился, посмотрел в сторону леса. Там была только сплошная тьма, из которой время от времени выныривали стволы деревьев, когда их цеплял свет фонаря.

— Может, собаки что-то катают, — попытался он объяснить самому себе. — Или… я не знаю. Строительный хлам? Камень.

Звук в третий раз прозвучал ближе. Перекат, лёгкий металлический оттенок, как если бы катили по асфальту железный подшипник.

По спине пробежали мурашки.

— Ладно, — сказал он вслух, как будто убеждая кого-то ещё. — Просто любопытно.

Он свернул с дороги, ступив на узкую тропу, ведущую вдоль лесополосы. Земля под ногами была влажной, местами — кочки. Фонарь ближайшего столба уже не доставал сюда, в ветвях деревьев тянулась сплошная тьма.

Артём достал телефон, включил фонарик. Жёлтоватый круг света вырвал из темноты стволы, кусты, обломанные ветки. Ничего необычного.

— Ну и где ты? — пробормотал он. — Кто бы ты ни был.

Он прошёл ещё метров двадцать, держась чуть в стороне от кромки леса. Тропа вела вперёд, потом незаметно заворачивала внутрь, вдоль овражка. А он всё шёл и шёл, прислушиваясь.

Звук опять появился. Теперь уже почти рядом. Впереди, чуть левее.

Он остановился. Фонарик выхватил клочок земли, пару кустов, камень. Ничего. Тишина.