— Ваня будет отвечать за гарнир, — кивнул Данила.

Он говорил, как обычно, нёс ахинею, но за этим чувствовалась та самая честная, липкая тревога, к которой не принято прикасаться словами.

— Спасибо, что звонил моим, — тихо сказал Артём.

— Не благодари, — отмахнулся сосед, уткнувшись в телефон. — Я не из-за тебя звонил, а из-за своей нервной системы. Её надо беречь.

Ночь прошла спокойно. Почти.

Он уснул быстро — усталость, маршрут «дом — поликлиника — дом — общага» выжимал. И в какой-то момент сон потемнел, уплотнился.

Сначала ничего не было. Просто тьма, в которой привычно иногда падаешь, если проваливается сон. Потом в ней вспыхнула тонкая линия.

Схема.

Появился силуэт человеческого тела — как анатомический рисунок без подробностей, контур. Внутри — светящиеся области: грудная клетка, позвоночник, голова. По ним побежали бегущие строки, символы, которые он не сразу мог прочитать, как будто язык был знаком, но шрифт чужой.

Слева всплыли — как невидимые, но считываемые столбцы:

Сила… какая-то цифра.

Выносливость — выше, чем остальные.

Реакция — плюс.

Восприятие — почти базовое.

Нейро… что-то, слово обломилось.

Адаптация… рядом — значок, как будто в процессе.

Он пытался сфокусироваться, прочитать точнее, но значения расплывались, как тексты, которые ты видишь краем глаза.

«Я что, в игру попал?» — пронеслась мысль.

Контур тела чуть ярче вспыхнул в районе головы, словно мозг подтвердил: да, вот это, вот тут.

Он дернулся, и картинка рассыпалась, как если бы кто-то швырнул по стеклу горсть песка.

Проснулся, глядя в потолок.

Комната была полутёмной, только из-под двери пробивалась полоска света — кто-то в коридоре ещё не ложился. Данила храпел на своей половине, с одеялом на полу и ногами на подушке.

«Приснилось», — сказал он себе.

Сердце билось чуть чаще обычного, но не от страха — от раздражения. Слишком уж это было похоже на интерфейс из игр, в которые Егор его заставлял играть, когда они были помладше.

Он перевернулся на другой бок, натянул одеяло и попытался убедить себя, что это было просто результатом поликлиник, криков родственников и общего идиотизма последних дней.

Но где-то глубоко, под рёбрами, зашевелилось лёгкое странное предчувствие: это ещё не конец.

На следующий день реальность начала тихо сдавать позиции.

Он проснулся без будильника — за минуту до того, как тот должен был завизжать. Просто открыл глаза, посмотрел на телефон и увидел 07:59.

— Я ненавижу своё тело, — пробормотал Данила, переворачиваясь лицом в подушку. — Оно не понимает разницы между «надо» и «можно поспать ещё».

— Твоё тело вообще мало что понимает, — ответил Артём, соскальзывая с кровати.

В ванной комнате общаги всегда было прохладно и мокро. Умываясь, он поймал себя на том, что двигается как-то… слишком слаженно. Переход от одного движения к другому, разворот, шаг назад, чтобы пропустить соседа. Как будто кто-то заранее намечал ему траекторию.

Он стоял, изо всех сил тёр лицо холодной водой, пока до красноты, пытаясь вымыть остатки ночной схемы из головы.

— Ты чего там, кожу стираешь? — кто-то из старшекурсников в душевой покосился. — Принца из себя делаешь?

— Я пытаюсь проснуться, — буркнул Артём. — Не мешай, а то следующий.

Тот хмыкнул, оставил в покое.

На лестнице, когда он с Данилой спускались на первый этаж, с верхнего пролёта кто-то неуклюже выронил пакет. Тот полетел вниз, рассыпая какие-то мелочи.

— Б… — успел только сказать владелец, но не договорил: пакет уже должен был грохнуться им под ноги.

Должен был. Но вместо этого рука Артёма сама дернулась вперёд и поймала ручку пакета почти на уровне лица.

Пальцы сжались. Вес потянул вниз, но он удержал.

Пару конфет, отделившихся, всё же ударились о ступеньки и рассыпались, но основное осталось у него в руке.

Он сам удивился своему движению чуть не больше, чем парень сверху.

— О, — тот остановился, наклоняясь через перила. — Спасибо.

— Пожалуйста, — автоматически сказал Артём и протянул пакет вверх.

— Ты чё, Человек-паук? — полушёпотом спросил Данила рядом. — Или я просто недоспал и мне кажется.

— Тебе всегда кажется, — выдохнул Артём. Сердце билось быстрее, как после рывка. — Пошли уже.