«Пошёл ты», — подумал он внезапно, и во сне это прозвучало громче, чем он хотел.

Схема мигнула, погасла.

Проснулся он с сердцем, колотящимся, как после забега.

— Да чтоб тебя, — сказал он в темноту.

— Чтоб кого? — раздался сонный голос Данилы с соседней кровати. — Тише, я как раз увидел прекрасный сон про сессию без долгов. Не разрушай иллюзию.

— Сам и разрушай, — отозвался Артём. — Я тут со своими кошмарами разберусь.

— Ну смотри не подерись, — пробормотал тот и опять уснул.

Артём ещё долго лежал, слушая, как тихо гудит общага, как где-то хлопает дверь, как кто-то храпит через стенку. Гудёж крови в висках постепенно стих.

Что бы это ни было — игра мозга или что-то ещё — оно явно не собиралось сворачиваться.

Следующие дни удивительным образом сжались и растянулись одновременно.

С одной стороны — расписание: пары, лабораторные, консультации. С другой — новые «глюки».

Он вдруг поймал себя на том, что перестал забывать мелочи. Расписание занятий, время следующей пары, когда какой препод назначил консультацию, какие задания заданы на дом. Всё это раньше требовало бумажек, заметок, фоток доски. Сейчас — лежало в голове, как в аккуратном ящике.

— Ты списываешь у меня? — однажды подозрительно спросил Ильдар, когда Артём без заглядывания в телефон ответил, во сколько завтра нужно быть в аудитории 308.

— С чего бы? — удивился тот.

— Потому что я знаю только потому, что поставил напоминание, — сказал Ильдар, показывая экран. — А ты — из головы.

— Ну… память разогрел, — неопределённо ответил Артём.

— Ты иди к врачу, — вмешался Данила. — Вдруг она тебе это… шланги какие-нибудь найдёт.

— Какие шланги? — не понял Артём.

— Не знаю, — задумался Данила. — Но звучит угрожающе.

На одной из практических по физике преподаватель внезапно ткнул его в пример, который тот не готовил. Обычно в такие моменты он ощущал холодок в животе. Сейчас — нет. Небольшая пауза, пара внутренних щелчков, и решение само собой сложилось в голове, как кубик. Он написал его, почти не сомневаясь.

Препод, прочитав, поднял бровь.

— Не ожидал, Лазарев, — сказал. — Я думал, вы у нас больше по механике, чем по электронике.

— У меня разные интересы, — ответил тот, не удержавшись от маленькой, почти наглой улыбки.

Это уже было странно: мозг, который обычно кипел к концу дня, теперь выдерживал больше.

В физкультурном зале он тоже заметил разницу. Когда их гоняли по кругу, кто-то начинал задыхаться уже на третьем круге, кто-то спотыкался. Он шёл ровно, без рывков, держал дыхание. Пульс был высок, но не критичен.

— Ты точно лежал ночь в лесу, а не на санатории? — спросил его после забега Данила, отдуваясь. — Может, тебя инопланетяне прокачали?

Слова прозвучали так неожиданно, что у Артёма на секунду сжало грудь.

— Инопланетяне, — медленно повторил он. — Конечно. Они же этим только и занимаются: ловят студентов и заставляют их бегать.

— Ну да, — не моргнув, сказал Данила. — Им же нужен материал для опытов. «Смотри, Глорп, этот очень выносливый, будем изучать, как он выживает на сессии». Ладно, — он махнул рукой. — Серьёзно, ты как? Не перегибаешь?

— Нормально, — ответил Артём. — Просто… — он замялся. — Как будто я наконец-то начал делать то, на что всегда был способен, но не делал.

Данила на секунду перестал ухмыляться.

— Это вообще страшная фраза, — сказал он. — Не говори её в голос при преподавателях, а то они подумают, что ты всю жизнь прогуливал своё призвание.

Ночами интерфейс становился чётче.

Теперь он иногда сам вспыхивал, когда он лежал между сном и бодрствованием: не схема тела, а как будто «табло состояния».

Рядом с «Выносливость» появлялись маленькие отметки: «нагрузка принята», «адаптация», «микроповреждения восстановлены».

Под «Реакция» мелькал крошечный всплеск после сцены со стеллажом.

Под «Нейрообработка» — мягкая кривая, поднимающаяся вверх после длинного дня с матаном и физикой.

Что это было — он так и не понимал. Но где-то внутри росла неприятная уверенность: это не просто игра подсознания.

Пару раз он попытался мысленно «ткнуть» в эти строки. Ничего не происходило, кроме лёгкого, еле заметного, но очень странного ощущения: словно на него оттуда посмотрели в ответ.