– Зато теперь я вернулся, и нас больше никто не разлучит, – немного отодвигаясь и глядя мне прямо в глаза. – А что касается Агаты… – он раздраженно хмыкнул, – вчера вечером мы случайно столкнулись с ней в баре. Она немного перебрала, вдруг «вспомнив», что забыла у меня в квартире какие-то свои побрякушки. Так как я собирался на днях съезжать, отдал ей ключи, предварительно забрав из квартиры загранник и все документы, после чего рванул в аэропорт… – обдавая меня таким внимательным, откровенным, влюбленным взглядом…

Несколько томительно долгих секунд глаза в глаза.

– Так что за история с Абрамовым? – расслабленное выражение его лица вмиг сменилось агрессивным.

Не удержавшись, я фыркнула.

– Ой, Воронов, только не начинай, а? – намеренно прижимаясь своей обнаженной все еще влажной промежностью к Сашкиному бедру, напоминая ему о нашей безумно горячей встрече. – Если в двух словах… – передразнивая его, – просто подыграла Андрею… – подавляя зевок. – Расскажу, когда мы поспим…

– И теперь все кругом считают тебя его девушкой. Круто, че, – Саша кривовато, но беззлобно улыбнулся.

Вглядываясь в чернеющий мрак любимых карих глаз, я почувствовала, как его эрекция стала давить мне на бедро.

– Саш… Я думала, ты устал после ночного перелета… – гулко сглотнув.

– Есть такое дело, – его ладонь скользнула по моему животу, – устал, – насмешливо подтвердил Воронов, а тяжелая рука медленно двинулась выше, пальцы впились в мою грудь.

– Ты уверен?

– А ты проверь, – голос моего парня был низким, хриплым, а взгляд полыхал так, что у меня перехватило дыхание.

Я не ответила.

Вместо этого перевернулась и села на него сверху.

Его руки тут же обхватили мои бёдра. Жаждущий взгляд полоснул на части, не оставив маневров для стыда. Приподнявшись на коленях, я стала медленно на него опускаться, охнув, потому что в какой-то момент он вошел так бесстыдно глубоко, наполняя меня до предела…

***

Вскоре мы действительно заснули, правда после того, как вместе приняли душ, и я все-таки отстояла право спать в своей любимой сорочке.

А разлепив веки, резко подскочила на кровати, столкнувшись с шокированными глазами отца.

– Полина…

Папино лицо в данную секунду времени — это шедевр немого кино. Прямо сейчас оно транслировало смесь шока, гнева и немого вопроса: «Где мой дробовик?». Боже!

Он так потрясенно смотрел на безмятежно спящего в обнимку с песелем Сашку, что у меня сердце сбилось с ритма. Секунды казались вечностью.

– Пап… – я перебирала влажные пальцы, учащенно дыша.

– Это что еще такое? – издав нервный смешок.

И у меня на языке крутились ответы один чудесатее другого.

«Пап, это не то, что ты думаешь!» (хотя, в принципе, именно это). Или «Отец, мы с Сашей решили попрактиковать хатха-йогу, особенно позу «собака мордой вниз»». Или «Воронов мой новый репетитор… по анатомии».

– Полина, вы с Вороновым… – уточнил он, севшим голосом.

– Да, пап, – хватая со спинки кровати халат, и спешно накидывая его себе на плечи, мысленно аплодируя себе за то, что убедила Сашку одеть трусы. – Мы с Сашей … вместе, – закончила я, выдерживая его мрачнеющий взгляд.

Папа вздохнул, угрожающе сдвигая брови к переносице.

Наверное, он мысленно считал до десяти, чтобы из всеми любимого многодетного отца семейства не превратиться в героя утренней криминальной хроники.

Если бы он застукал моего «ночного гостя» с голой задницей, этот момент мог бы стать еще драматичнее…

– Пап, хочешь, я тебе кофе сделаю? – выдавливая из себя нервную улыбку.

Пробормотав что-то себе под нос, отец вылетел из комнаты, грозно хлопнув дверью. Опустив голову, я поймала внимательный, все еще немного сонный взгляд Саши.

– Я прямо сейчас с ним поговорю, – спокойно озвучил он, моментально перехватывая мою ладонь.

– Дверь забыли закрыть, – сглатывая шершавый комок, вставший поперек горла. – Так неловко получилось… Никогда не видела папу таким, – от мыслей, атаковавших голову, сердце заходилось в бешенном ритме, – я ведь раньше даже ни с кем не встречалась, а тут такое… Парень в постели…

Александр резко повел шеей, присаживаясь на кровати, и чуть сильнее сжимая мою ладонь.

– Поль, что-то мне подсказывает, твоего отца трудно выбить подобным из колеи. Он все-таки взрослый мужик. Четырех детей настрогал.