Похоже, у меня на фоне мучительной, распирающей боли в низу живота мозги окончательно схлопнулись.

Скольжение Полиного языка между манящих губ, как приговор, вытравивший из меня последние попытки к сопротивлению. Прощай, самоконтроль. Я сдался.

Ощущения, охватившие тело, заблокировали внутренние тормоза. Я, бл*ть, чуть не тронулся от переизбытка гормонов. Только уже в самом моменте вдруг осознал, какую дичь я творю…

Это ведь Полина. Поля. Полюшка. Мой капризный Фунтик.

И я, как страдающее бешенством животное, зализывал, засасывал ее рот губами, уже не целуя – трахая языком явно шокированную подругу детства, упираясь ей в пах своим стояком.

Завелся, еще когда обнимал девчонку сзади, как пацаненок сопливый…

А когда наши губы впервые слились – меня накрыло такой волной дичайшей похоти, что смыло из собственного тела к херам. Я пропал. Был пацан, и нет пацана. Вынесло. Выжгло. Подсаживая на Левицкую с первой дозы.

Почувствовал себя критически обдолбанным нарком, не в силах совладать с собой – член стоял колом, оттопырив трусы палаткой.

Псих ебучий! Стыдобище…

Где твои манеры, Александр?

Она ведь другая. Исключительная. Особенная. С ней так нельзя. Сука. Просто нельзя. А как тогда быть? Крепче стискивая девчонку в своих лапищах, не получалось остановиться, чистое безумие ведь неслось по венам…

Столько лет, засыпая в ничтожных метрах от Левицкой, а иногда и пробираясь к ней в комнату по ночам, я мечтал о поцелуях с ней – грязных, сладких, несдержанных поцелуях, - теперь умирая от ее вкуса и запаха.

Секунды шли, но Полина не отталкивала, даже чувствуя мой опасный стояк.

Глубже вторгаясь ей в рот, я окончательно потерял голову, действуя исключительны на инстинктах. Размотало меня до основания. В душе поднялся шквалистый ветер. Все темные желания оголились.

Ради искусства! Ха-ха-ха.

Руки дрожали, так хотелось, чтобы это было прелюдией перед чем-то большим… Но куда там. Подозревал, что своим невъебенным поведением только напугал Полинку, возможно, даже отвернув ее от себя.

Купание в ледяном водоеме слегка остудило мой пыл.

Увы, ненадолго.

Вернувшись на базу, я отправился в душ, где, посмотрев вниз, отметил, что тверд, как камень. Еще бы.

Мозг как заведенный продолжал генерировать порно-картинки с участием меня и Левицкой, пока налитый тяжестью член постукивал по животу.

Мечтал уплыть с Полиной в пещеру, устроиться там на берегу, чтобы нам никто не мешал, стянуть с нее мокрый купальник, подмяв под себя, и целовать… целовать… столько, сколько вздумается, трогая, тиская… лаская, вылизывая каждый сантиметр ее бархатистой кожи, наверстывая упущенное.

После избавить и себя от плавок, вытащив свой болезненно окаменевший орган и, протиснувшись внутрь ее бесподобного тела, отлететь к небесам, воплощая в жизнь свои самые потаенные фантазии.

Сколько же их было за эти годы – не счесть…

Захлебываясь чувством вины, я дрочил в бешенном темпе, стараясь выбросить всю эту дурь из своей башки.

Особенно аморально, учитывая, что я, вроде как, находился в отношениях с Агатой. Но, увы, я видел перед собой лишь одно лицо, представлял под собой лишь одно тело, словно маньяк в период обострения.

Полнейший сдвиг по фазе. Затмение здравого смысла. И осознание, настигшее меня вместе с вырвавшимися из члена струями мощнейшей разрядки - наша история с Агатой подошла к концу.

Я больше не мог ее обманывать. Впрочем, и себя тоже. Нам было неплохо вместе, но дальше наши дороги расходятся…

Похоже, и она это поняла, прислав сегодня утром сообщение, что, уже запланировала новое путешествия в компании своих подруг, больше не интересуюсь, приеду ли я в Питер. Кажется, мы оба заранее знали ответ на этот вопрос.

Мне не терпелось официально поставить точку, поэтому я сегодня же попытался дозвониться до Агаты, жаль, она весь вечер игнорировала мои звонки…

***

Полночь. День рождения Полины. Поздравления, аплодисменты, смех.

Ее батя заранее согласовал этот небольшой полуночный перформанс - все пришли сделать его любимой дочери сюрприз. Все, включая недоразумение Запашка, с полевыми цветами и охапкой шаров наперевес.

Деревенский мачо-женишок собственной персоной.

В свете последних событий видеть его было особенно непросто. Я зашел в комнату к Поле последним, сжимая коробку с подарком в руках, как раз в тот момент, когда она, зажмурив глаза, загадывала желание.