А потом открыла, и наши взгляды столкнулись.

Проклятый завораживающий миг.

Ощущение, будто мы одни на всем белом свете. Клянусь, я словил на ней какую-то дичайшую гиперфиксацию. Мотор в этот момент лупил на износ, казалось, даже кости трещали, меня колошматило с такой неистовой силой, что чуть из собственного тела не выбрасывало.

Я высек улыбку, почти беззвучно проговаривая что-то вроде: «С днем рождения, Полина!», стараясь удержать маску ебучего спокойствия на лице, пока внутри у меня все содрогалось, леденея от волнения.

Поля закусила губу, глядя на меня серьезно и с интересом. Я приблизился, несколько дергано вручая имениннице свой подарок.

– Надеюсь, понравится! – ведя губами по ее упругой щеке, на этот раз не решаясь обнять девчонку, памятуя, чем это обернулось для нас несколькими часами ранее.

– Даже не сомневаюсь… - в полумраке ее глаза сверкали, как раскаты смертоносной молнии, - А что там? – Поля смущенно улыбнулась.

– Посмотришь, - растворяясь в ее запахе: я окончательно терял себя, все сильнее запутываясь, - Там еще есть гравировка…

Не особо оригинально, но я привез Полине из Швейцарии часы. Люксовой марки, которые я присмотрел заранее, откровенно говоря, узнав о них от Агаты.

Она несколько раз акцентировала внимание на том, что часы этого бренда – мечта любой девчонки. Я посчитал, Полина достойна самого лучшего, поэтому потратил на ее подарок все свои сбережения, даже пришлось еще попросить у бати.

К сожалению, я был весьма ограничен в средствах - так как учеба отнимала все мое свободное время, работать пока не выходило.

Родители помогали мне материально, но в определённый момент это начало доставлять дискомфорт, особенно, учитывая излюбленные истории мамы о том, как отец еще в школе умудрялся совмещать работу с учебой.

О его участиях в кровавых подпольных боях уже можно было слагать легенды, ну, книгу написать уж точно! Какой-нибудь горячий любовный роман, описывающий непростую судьбу хулигана с добрым сердцем, живущего по соседству…

Поэтому я так воспрял духом, когда батя, наконец, предложил мне место в семейном бизнесе, кроме того, до окончания обучения оставался еще один год.

Как бы мне не хотелось послать все на хер, вернувшись в Москву, я понимал, что, сперва, должен довести свои дела в Лозанне до победного.

Однако, сталкиваясь с прошибающим молниями взглядом Полины, с каждой секундой я испытывал все больше сомнений…

Атмосфера всеобщего восторга отравляла, пробуждая во мне довольно смешанные эмоции, особенно, наблюдая за тем, как дядя Паша вместе с Запашком затянули нестройное: «А я играю на гармошке у прохожих на виду…».

Я чуть склонил голову, замораживая Завьялова, кривляющегося перед Полиной взглядом, после чего от греха подальше покинул комнату своей подруги.

Спустившись на улицу, я еще раз попытался дозвониться до Агаты. Произошедшее днем в лагуне вышло спонтанно, и мне претила сама мысль заниматься подобными вещами, продолжая находиться в отношениях.

Я чувствовал себя каким-то конченным козлом, вообще допустив подобную ситуацию.

По идее, нужно было объясниться с Левицкой, но я понятия не имел, что говорить: у меня от тебя крышу сносит, поэтому я не сдержался? Я уже давно схожу по тебе с ума? Я только и ждал повода засосать тебя и облапать?

Спустившись к небольшой заводи, я чувствовал себя раздавленным и разбитым, задумчиво разглядывая темную воду, и переносясь на несколько лет назад, в то время, когда у моей болезни только появились первые симптомы…

Полине было 13. Мне – 16.

Тем летом она впервые начала меня раздражать.

Я не мог понять причину, ведь мы столько лет были друзьями. Да, сперва, я был кем-то вроде ее старшего брата-защитника, однако, чем старше становилась Полина, тем интереснее мне с ней было.

Она обожала читать страшилки, смотреть ужастики и боевики, а также круглый год гоняла с моей компанией по поселку, всегда поддерживая любую мою безумную идею, коих было не счесть…

Мне же эгоистично казалось, так будет всегда.

Полина-пацанка, свой парень, дружище.

Она и одевалась соответственно – преимущественно в бесформенные спортивные костюмы. Однако летом перед ее 13-ым днем рождения, что-то в нашей дружбе начало меня подбешивать.

Однажды ночью я как обычно пробрался к ней в комнату с новым комиксом под мышкой, к своему неудовольствию обнаружив, что Левицкая уже спала.