Серьезно, по моим ощущениям мы снимали что-то очень горячее, или это просто мое внезапно дорвавшееся до парня мечты тело, так неуместно отреагировало?

Хотя, судя по каменной эрекции, еще несколько секунд назад упирающейся мне в попу, друг детства испытывал нечто подобное…

– Чего подвисли как два девственника в первый раз? – Эмиль хохотнул. – Представьте, что ваше безрассудство снимает скрытая камера!

– А это точно укладывается в концепцию съемки? – настороженно пробормотала я. – Как бы нам потом не прилетело от Алины…

– Для рекламы купальников мы наснимали достаточно. Это для моего творческого проекта. Зимой будет выставка, посвященная людским эмоциям. Так что, ребята, я возлагаю на вас большие надежды! Продемонстрируйте мне первозданные эмоции на лоне природы…

Оглянувшись на Сашу, я обнаружила, что он не смотрит на фотографа, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– На лоне природы… – приглушенно повторил Воронов, закусывая нижнюю губу.

– Ага. На лоне, – запоздало соображая, как двусмысленно это прозвучало.

Опуская взгляд, я ненароком скользнула по его полуобнаженному телу глазами, обнаружив, что он все еще возбужден. В животе зародился обжигающий вихрь от осознания того, какой он большой, и, несомненно, очень твердый.

Перехватив мой взгляд, щеки Саши моментально вспыхнули.

Он тут же разорвал зрительный контакт, выглядя при этом сокрушительно смущенным. У меня аж сердце сжалось, потому что я впервые видела своего друга таким, будто его поймали с поличным на месте преступления, и он не понимает, как оправдаться.

А я не понимала, как на это реагировать?

Неужели Саша возбудился от нескольких прикосновений к моему телу? А как же Агата? Или для мужчин подобное в порядке вещей? Возможно, чтобы вжиться в роль он думал о своей девушке?

– Парень, ты ведешь себя так, будто впервые увидел женские сиськи! – заорал на Сашку фотограф. – У тебя девки-то были?

Воронов что-то пробурчал, на короткий миг, прикрывая глаза.

– Поль, он меня зае… Не против, если я ему врежу? – все еще избегая моего взгляда.

Я издала глухой смешок.

Мы с Сашей продолжали стоять как два истукана, по всей видимости, оба желая провалиться сквозь землю.

Мне уже начало казаться, что Воронов просто не хочет больше фотографироваться, однако не знает, как мне об этом помягче сказать, чтобы не обидеть…

– Так что надо делать? – наконец, слегка дрогнувшим голосом поинтересовался Александр.

– Да что вашей душе угодно! Представьте, что вы парочка, которая решила уединиться… – возбужденно начал Гельман. – Обнимайтесь, целуйтесь, а я все запротоколирую!

– А целоваться обязательно? – я сглотнула, чувствуя на себе испытующий взгляд Воронов.

Ну, точно сейчас скажет, что не будет заниматься со мной этим не за какие коврижки…

– Ну, можете имитировать! – тут же нашелся Эмиль. – Но так, чтобы ваша игра была достойна «Оскара»!

Руки Саши как-то незаметно для меня оказались на моей талии, он плавно, но достаточно уверенно прижал меня к себе, так что мне ничего другого не оставалось, кроме как обнять его за шею.

– Имитировать… – я нервно усмехнулась, стараясь разрядить опасно сгустившийся между нами воздух.

Придвигаясь невыразимо тесно, Воронов выдал опьяняюще хриплым шепотом.

– Похоже, он от нас не отстанет. Тебе придется немного меня потерпеть.

Потерпеть…

– Что ж поделать… – покаянно пробормотала я, почувствовав его эрекцию у себя между ног, и чаще задышав напротив его рта.

Пульс моментально взвился. Я боялась смотреть ему в глаза, но ощущала исходящий от друга детства жар.

– Не забывайте, вы стараетесь ради искусства…

Воронов как-то обреченно и даже зло хмыкнул, пока мое сердце колотилось до боли сильно, внутренности переворачивались, будто мы неслись на американских горках, приближаясь к смертельной петле.

– Поза мне нравится! Отлично… Но я хочу больше страсти… Дайте же огня…

– Если не можешь остановить хаос, нужно его возглавить, – сдавленно шепнул Александр, встречаясь со мной взглядом.

– И станцевать под хаус среди этого хаоса, – на автопилоте дополнила нашу старую шутку, подаваясь вперед – я ощутила его горячее сбитое дыхание на своих губах.

На его лице застыла кривая ухмылка, карие глаза – дикие, опьяненные дурманом – полыхали как у изголодавшегося животного. Я пыталась не выдавать своих эмоций, но все мое тело трепетало, окруженное Сашкиным божественным запахом.