– А мне нельзя махать правой – что-то хрустит, так что левой буду, – я пожал плечами.

– Тогда будем как два краба в коробке – пятиться медленно и вбок? – серьёзно уточнил Кирилл.

– Да, главное сахар проверять после каждого удара, чтобы в диабетическую кому не впасть, – не удержавшись, я прыснул, представив себе этот «стариковский рестлинг».

– Договорились, – Воронов хмыкнул. – Выходит, мы почти сваты… Кто бы мог подумать, Паш?

Я фыркнул, карикатурно крестясь.

– Господи, какой кошмар… – порывисто захлопнув окно, я вздрогнул от тихого звука шагов за спиной.

– Пап… – обернувшись, я увидел Полину.

Сократив расстояние, дочка застыла рядом со мной около окна. Она смерила меня подозрительным взглядом.

– Все нормально? – пробормотала она, закусывая губу.

– Да. Я как обычно победил Воронова в словесном поединке. Если надо, и в рукопашном бою его сделаю… – указывая на Кирюху, который начал возиться с дровами. – Это, кстати, прием психологической атаки: кто первым вспомнит про свои болячки, тот и проиграл морально.

– Пап, ты, правда, собрался драться с дядей Кириллом? – недоверчиво уточнила Полина.

– Ох, дочь… – я вздохнул. – Че тут драться-то? Воронов пусть только замахнется на меня своей вязанкой дров… Достану из кармана пузырёк: «А у меня, Кирилл Александрович, давление! Он поверит. И тогда я ему как заряжу своей декоративной тростью между глаз – ну, той, которую Апостолов подарил мне на полтиник! А дальше…

– П-а-а-п, вы как дети малые… – дочь обняла меня за талию.

Она хихикнула, заметив, как Кирюха угрожающе замахнулся в меня поленом.

– Есть такое, родная, – целуя Полину в висок, на краткий миг между нами повисла уютная тишина. – Ты, правда, его…

– Да, люблю, – не раздумывая, ответила дочь с тем самым присущим мне упрямством, – и тебя я тоже очень люблю. Ты – мировой отец! А знаешь, о чем я мечтаю больше всего?

Мое красноречивое молчание.

– Я мечтаю, чтобы вы с Сашей подружились, – с надеждой.

– Поль…

– И ни слова больше, – обрубила она строго.

– Ни слова больше, – покорно повторил я, из-за Полькиной спины показывая Кирюхе кулак.

Ни слова больше.

А как еще, если, глядя на свою дочь, я вдруг увидел, что она буквально излучает внутреннюю гармонию, любовь и счастье?

Неожиданно я осознал, что весь мой негатив по отношению к Александру отошел на второй план.

Я не мог не сожалеть, что возможно в чем-то и перегнул, однако, пообщавшись с Сашей впервые за очень продолжительное время, вынужден был отметить произошедшие в нем изменения.

Из горячего, вспыльчивого юнца он превратился в уравновешенного здравомыслящего молодого мужчину, до последнего отстаивая желание быть с моей дочерью.

Теперь я просто радовался за своего ребенка, в глубине души чувствуя, что у них это по-настоящему и всерьез, надеясь со временем наладить наше общение.

И, конечно, я был не против породниться с Вороновыми, уже мысленно прокручивая в голове сотни шуток в нашем возможном новом амплуа сватов. Кто знает, кто знает… ?

POV Полина

Когда отец уехал в Перинатальный центр, остаток дня я провела в доме у Вороновых, в прямом смысле ощущая себя частью их большой дружной стаи.

Сперва, мы вместе с Алиной, Сашей и Сережей обедали вкуснейшими шашлыками, приготовленными Кириллом, а после того, как отец семейства с Сережей уехали в бассейн, втроем уютно устроились на кухне, попивая чай и болтая обо всем на свете.

– А вы лук бук-то видели? – внезапно с хитрой улыбкой спросила у нас Алина.

– Мам, может не надо? – Сашка убито прикрыл лицо ладонью. – Кстати, ответственно заявляю, что я работал моделью в первый и последний раз…

– Ваша новая коллекция купальников уже вышла? – смущенно уточнила я, совсем позабыв об этом.

– Полин, обижаешь, – Алина лукаво улыбнулась. – Коллекция не только вышла, но и уже практически распродана. Некоторые позиции смели в первые дни продаж! Например, тот купальник, в котором ты позировала в образе Русалочки, – подмигнув, Воронова поднялась из-за стола, ненадолго покидая кухню.

– Поль, ты слышала? Фотайся сколько хочешь, но я пас… – Саша собственнически накрыл мои губы своими губами, раскрывая их языком – вены полыхнули огнем, выжигая смутные опасения, что эти несколько дней в разлуке продержаться нам будет ой, как непросто…

Вскоре Алина вернулась с брошюркой формата A4, протягивая ее мне.

– Саш, ты только посмотри… – восторженно прошептала я, тыкая пальцем в фотографию, где мы с ним обнимались, глядя друг на друга такими страстно-влюбленными откровенными взглядами, что у меня под кожей пронесся ток.