Лиза попыталась оторваться от земли, она попыталась встать. Она размахивала руками, пиналась, цеплялась за листья, но, несмотря ни на что, ее вытащили на середину дороги. Влажное дыхание коснулось ее лица, рот, похожий на присоску, скользнул по щеке к глазу.

Рука вцепилась ей в челюсть, как клещи. Ее подняли. Другая рука коснулась ее промежности. Крик, который затем вырвался из легких Лизы, был удивительно похож на визг шин.

Губы, из которых текла слюна, вытянулись в форме буквы "О" над ее глазницей, и...

Хлоп!

...высосали левое глазное яблоко из черепа.

Глазное яблоко было проглочено целиком, а затем таким же образом был удален другой глаз.

Ее брюки были распороты и сорваны с нее. Она была изнасилована длинной, извивающейся рукой, которая раздвигала ее внутренности с таким же влажным, погружающимся звуком. Рука двигалась вперед и назад, как поршневой шток, быстро извлекая органы через влагалищный проход.

Когда брюшная полость была достаточно опорожнена, руку вытащили. Лиза судорожно задергалась на земле, как будто лежала в воде под напряжением. Она умерла, захлебываясь кровью.

Рука обхватила ее лодыжку. С вершины шестидесятифутового ореха-пересмешника две граклы наблюдали, как ее утаскивают в лес.

ГЛАВА 20

– Что?
– переспросил Курт.

Но он все равно не обращал на это особого внимания. Его отвлекла свежесть утреннего воздуха. Он стоял на краю заднего дворика и смотрел на деревья, надеясь, что дождя не будет.

– Оборотень, - повторила Мелисса. Она разбрасывала остатки своего завтрака по заднему двору.
– Знаешь, как у Лона Чейни.

"Черт".

– Почему я об этом не подумал? Теперь все, что мне нужно сделать, это сходить в оружейный магазин Шиллера и заказать коробку серебряных пуль для моего 357-го калибра.

– Я не шучу, - предупредила она, выбрасывая свою последнюю корку.
– В ту ночь, когда исчез Харли Фитцуотер, было полнолуние.

"Было ли это полнолуние? И что? Каким-то образом она узнала об исчезновении Фитцуотера и скелета тоже".

Временами он думал, что тайлерсвилльская "виноградная лоза", должно быть, так же сложна, как теленет Агентства национальной безопасности.

– Тебе следует есть свои хлебные корки, - сказал он.
– Иначе у тебя на груди вырастут волосы.

– Если ты не будешь осторожен, это у тебя вырастут волосы, и я имею в виду много волос. И зубы, и когти. И не меняй тему разговора.

– Ладно. Я думал, ты сказала, что это вампиры.

– Ну, даже я время от времени совершаю ошибки, - сказала она со своей обычной дерзостью.
– Просто взгляни на факты. Вампиры пьют только кровь; они никогда не съедят тело до костей... Но оборотни могли бы.

– Ты уверена, что не куришь траву со своими чудаковатыми друзьями? Я знаю, что в твоем возрасте не был таким чокнутым, как ты.

– Давай, смейся, - сказала она.
– Знаешь, они тоже смеялись над Браге.

"Кто такой Браге?" - подумал он.

Он бы не признался в своем невежестве.

– Конечно, Мелисса, и если я скажу шефу Барду, что оборотни съели Сваггерта и Фитцуотера, он поднимет меня на смех.

– Всего один кусочек, запомни это, детка. Я не хочу, чтобы тебя сажали на цепь в подвале каждое полнолуние.

Иногда воображение Мелиссы беспокоило его. Неужели она действительно верила в это? Возможно. Он оставил ее смотреть, как воробьи клюют хлеб.

По какой-то причине он почувствовал беспокойство. Он поднялся наверх и заглянул к Вики, которая все еще мирно спала в его комнате, в его постели. Это было то, на чем он настоял. Он устроился на диване в кабинете, что было неплохо, когда он узнал, где находятся труднодоступные места. Он просто хотел, чтобы Вики было как можно удобнее.

Она повернулась под простыней, словно сопротивляясь сну, и снова затихла.

"Наверное, это ее первый полноценный ночной сон за последние два года", - с горечью подумал он.

Он никогда раньше не видел ее такой умиротворенной, такой непринужденной, даже с повязкой на голове и гипсом.

Он задержался еще на мгновение, чтобы посмотреть на нее во сне. Он чувствовал себя вуайеристом, который может спокойно наблюдать за ней втайне. Он задумался, переспит ли он когда-нибудь с ней, упрекнул себя за эту мысль и закрыл дверь.

Его отстранение проходило.

"Осталось совсем немного", - подумал он, выходя из дома и заводя "Форд".