— Он хоть знает? — её вопрос режет слух.

Отрицательно машу головой, а сама усмехаюсь, как над шуткой:

— Тат, полгода. Я и заметить не успею, как вновь придёт лето.

Распахивает свои руки и молча лезет меня обнимать. Жмется на вытянутые, в районе груди. Боится подойти ближе или чем навредить. Но выдаёт свою долю тепла и поддержки.

Неминуемо плачу. Вслед за Скворцовой, что звучно ревёт тоже. Причитает о несправедливости жизни и заставляет искать во всём что-то положительное.

— А давай фотосессию сделаем в новогоднем стиле? Ну такую, чтобы осталась на память. Хочешь я себе тоже живот приделаю? Пусть потом бывшие одноклассники гадают у кого выглядит натуральнее! Да и вообще ты совсем не изменилась! А в куртке не особо и видно!

— Спасибо, что ты рядом, — шепчу и целую в щеку. Отпускаю, возвращая в покой свою спину.

— Мальчик или девочка? — донимает подруга уже с более привычной улыбкой.

— Мальчик.

— И как назовёшь?

Вздыхаю с полным объяснением, что не имею других вариантов.

— Я не могу дать отчество, но могу дать имя.

— А он достоин?

Этот вопрос напрочь выводит из спокойствия моё сердцебиение. Давление ощутимо сжимает голову спазмом, бьёт по ушам, вжимает многострадальные перепонки.

Сглатываю и заключаю безоговорочно:

— Да. Я знаю, что он меня любит. И верю, что непременно вернётся.

— Остаётся только надеется, — подытоживает Скворцова. — Вместе проще, да? Ты ж меня теперь не прогонишь?

Вновь мотаю головой. А вокруг сверкают огни, и мерцают гирлянды.

Человеку для поддержки нужен близкий человек. Нельзя верить тем, кто убеждает, что вполне может справиться сам и вообще всё в жизни обстоит иначе.

Теперь уже я тянусь к ней и признаюсь, обнимая:

— Мне тебя жутко не хватало. Буду безмерно рада, если впоследствии станешь для Женечки крестной.

Мира

Весенняя капель в этом году заиграла на улицах раньше положенного. На центральной, возле магазинчиков и ларьков, только несколько дней, как начали выставлять бесконечные ряды из цветов.

Свежесть воздуха насытилась сладкими и нежными ароматами. Серость и грязь вокруг, разбавились яркими красками.

Восьмое марта. Канун. Месяц до срока, прописанного врачами. И менее суток до реального. Сын, в отсутствии отца, решил преподнести мне на праздник самый главный и долгожданный подарок.

«Нервы, недостаток сна и питания» — именно этим врачи обосновали родителям ранние роды. Те согласились, умолчав о том факте, что моя беременность — постоянное пребывание в состоянии стресса, и закрыли вопрос полученным обоснованием: как бы то ни было, в итоге малыш появился на свет абсолютно здоровым.

Богатырём, если быть честными. Досиди он до нужного срока — у меня бы не осталось шанса родить самой. Понадобилось бы кесарево, а это долгое восстановление и возможные проблемы со здоровьем в будущем.

В моём случае, я буду дома с малышом уже на неделе.

Наверное, мне даже повезло заявиться в роддом именно в такой великий праздничный день. Врачам настолько не хотелось возиться с проблемной пациенткой, что меня заставили родить «по методичке». Четко выполнить все установки и очистить родильный зал раньше, чем охлаждённое шампанское успеет согреться.

На всё про всё, от моего осознания начала схваток и до первого крика моего малыша, прошло не больше четырех часов.

А после… Время будто замерло и я ревела вместе с ним: на каталке, с ледяной грелкой на животе, слыша, как за стеной две опытные медсестры дают проораться моему малышу, чтобы до конца раскрыть его лёгкие.

Восемь месяцев позади. Я должна была дотерпеть, дорастить, но мой главный мужчина решил, что прогнозы далеко не прерогатива женщин.

— Как назовешь красавца? — уточняет подошедшая санитарка. Замеряет мою температуру, давление.

— Женечка, — хриплю осипшим, а сама еле шевелю пересохшими губами. Слёзы так и текут, в то время как сын уже перестал надрываться.

— Так и запишу, — улыбается женщина, смазываясь в памяти безликим пятном. — Ветров Евгений — красиво. На первые сутки заберу его под наблюдение, а тебя отвезут в палату. Не переживай. Отдыхай. Отсыпайся.