– Я разведён, – вступает Сид, постукивая по голому пальцу, – сейчас ни одной птички в наличии, что я тоже считаю к лучшему.

– А вы, сэр? – обращаюсь я к ЭлЭлу, чья внешность способна испарить нижнее бельё по всему миру. Он потрясающе красив, хотя и не сравнится с Истоном Крауном.

Губы ЭлЭла изгибаются в плутовской улыбке:

– Я джентльмен.

Даже Истон возмущается, громко вздыхая:

– Чушь собачья! – и тут различный мусор, подобранный с пола, летит в голову ЭлЭлу.

Пока вокруг царит хаос, пальцы Истона незаметно скользят вверх по моему бедру. Я тут же поворачиваюсь к нему и вижу совсем не то, чего ожидала. Он смотрит на меня с предупреждением во взгляде, а его выражение лица говорит «пленных не брать».

– Пристегнись, сейчас же, или я, чёрт возьми, останавливаюсь.

– Боже, – поворачиваюсь я и щёлкаю ремнём.

Секундой позже из плейлиста Истона играет «Only You Know» Dion – редкое повторение. Истон делает громче, не отрывая взгляда от шоссе, пока сзади в фургоне разрастается новая волна анархии.

– Что это ещё за золотые старушки? – морщится Так.

– Именно, классика. Слушай внимательно, может, чему–нибудь научишься. И ещё: если ты не за рулём, твоего мнения никто не спрашивает, – рычит Истон своим невозмутимым тоном.

Видимо, такое правило в фургоне.

Вскоре после этого я погружаюсь в мелодию, в воспоминание о тех минутах, когда он играл для меня в отеле. Несколько секунд я мысленно провожу взглядом по его профилю. Хотя он не смотрит на меня, я знаю – он здесь, со мной. Когда песня заканчивается, его взгляд наконец скользит ко мне.

– Твой первый раз, – шепчу я так, чтобы слышал только он. – Жаль, я не записала.

– И хорошо, что не записала, – говорит он так, что я понимаю: запись лишила бы те воспоминания части той интимности. Я медленно киваю, соглашаясь.

Мне хочется броситься к нему, даже несмотря на жгучий осадок от разговора о группи. Я не могу не смотреть на него открыто и делаю это, не отрываясь, миля за mмилей. Так длится до тех пор, пока Так не хватается за наши подголовники своими покрытыми татуировками руками, просовывая голову между нами.

– Так какие у вас тут дела? – Так наклоняет голову в сторону Истона, но вопрос адресует мне. – Этот тип молчал всю дорогу в Остин и признался, что мы заедем за его девушкой, только за пять минут до прибытия.

Истон быстро смотрит на меня, вынуждая ответить за нас обоих, его выражение лица ничего не выдаёт.

– Мы друзья, – говорю я с тяжёлым языком, и слова кажутся предательством. – Близкие друзья, – подчёркиваю я, бросая взгляд на Истона. Он проверяет мёртвую зону, перестраиваясь, и в отражении видно, что он совсем не доволен моим ответом – у него дёргается скула.

Не то чтобы я была от этого в восторге, но мы не можем быть ничем другим, и каким–то образом мне нужно заставить его это понять, продолжая убеждать в том же саму себя. Интересно, сколько раз нужно соврать себе, чтобы это вошло в привычку. Именно так я сейчас и чувствую себя – лгуньей, потому как, чёрт возьми, я смогу устоять перед этим мужчиной? Но я обязана. Я должна сделать эти слова правдой. Мой отец всегда учил, что правильный поступок и трудный поступок – часто одно и то же. В случае с Истоном Крауном моё сопротивление ему станет самым серьёзным испытанием.

Неудовлетворённый, Так настаивает:

– И как вы, близкие друзья, познакомились?

– В этом–то и вся суть, – говорю я вслух, чтобы напомнить нам обоим. – В самой невозможной из ситуаций. Поверь, ты бы не поверил, если бы я рассказала.

– Испытай меня, – бросает вызов Так.

– Эй, чувак, отсядь, – легко отбривает его Истон, – я не вижу ничего в зеркало.

Так закатывает глаза на явную попытку Истона прекратить наш разговор. И она достаточно эффективна. Вскоре парни начинают общаться между собой, время от времени открывая пиво.

На мгновение я беспокоюсь, что они будут пьяны к началу выступления, но Истон выглядит невозмутимым, уставившись в быстро темнеющую дорогу.

После многих миль неловкого молчания, что для нас редкость, я наконец высказываю своё.

– Прости... Я не знала, что ещё сказать.

Он отвечает лёгким кивком, но я знаю, что это не тот ответ, которого он хотел. В следующие два дня я полна решимости заставить его понять, что это единственный ответ, который я могу дать.

???