Проскальзываю на сиденье, захлопываю дверь и поворачиваюсь к нему с тихим «Привет», прежде чем меня ослепляет его вид. Его чистый, свежий запах заполняет салон, пока я пью его глазами.

Его сегодняшний вид... просто съедобный. На нём глубокая чёрная кепка, козырёк заломлен назад, прикрывая его влажные волосы цвета воронова крыла, кончики которых естественно завиваются вокруг ушей. С головы до ног он в чёрном – майка под V–образным джемпером, джинсы и высокие вансы. Его губы растягиваются в приветственной улыбке, в ответ на моё тихое «Привет» он так же тихо бросает «Хей», переключает передачу, а на его лице появляется лёгкая складка недовольства, пока он изучает моё выражение.

– Всё в порядке?

И тут я чувствую прилив предательских эмоций, и вина поглощает меня.

– У меня нет любимой песни, и я слишком много, блядь, работаю, – признаюсь я, в секунды развеивая все благие ожидания, которые я сама на себя возложила.

Он смеётся, прямо–таки заливается смехом надо мной, пока я отвожу взгляд и пристёгиваюсь. Я чувствую его взгляд на себе, пока я изо всех сил стараюсь сдержать слёзы вины, а признания так и норовят сорваться с моего языка.

Истон снова ставит грузовик на парковку, мягко берёт меня за подбородок и поворачивает мою голову, его взгляд задерживается на кругах под моими глазами.

– Это то, что не давало тебе спать всю ночь?

– Отчасти, – признаю я. – Не думаю, что сегодня буду хорошей компанией.

– Это с учётом того, что ты вообще на это способна?

Я сужаю глаза, а он издаёт очередной раздражающий усмешку. Отпуская меня, он наклоняется вперёд и смотрит через лобовое стекло на ясное голубое небо.

– Уверен, сегодня оно не рухнет, так что с тобой всё в порядке. – Он бросает на меня взгляд. – Доверяешь мне?

Я киваю, потому что слишком близка к тому, чтобы позволить эмоциям взять верх, и единственное, в чём я уверена, – это что я не хочу сокращать наше время, поэтому беру себя в руки.

– Я с тобой, Натали, – мягко уверяет он, прежде чем тронуться с места. Минуту спустя лёгкая мелодия льётся из динамиков, и слова песни обволакивают моё сердце утешением. Даже когда он не сводит глаз с дороги, я чувствую его нежное, успокаивающее прикосновение на расстоянии.

Глава

14

. Натали

«Feel Like Making Love» – Bad Company

– О мой Боог, Истоон, – бормочу я с набитым ртом сочным белым крабом, пока масло стекает по подбородку, а глаза закатываются от удовольствия.

Его губы растягиваются в улыбке.

– Да? Настолько понравилось, что уже к высшим силам взываешь?

– Ещё как, спасибо, и тебе, – счастливо отвечаю я нашей официантке, когда она приносит ещё полфунта снежного краба. Она и Истон обмениваются заговорщицкими ухмылками, оба развлекаясь моим восторгом, пока я своими руками, вымазанными в масле, поднимаю тёмное пиво, жадно глотая холодную пену, прежде чем небрежно вытереть лицо.

Очевидно, я достигла стадии «мне–по–барабану» в своём почти четвертьом кризисе.

Но по мере того как пиво смягчает горечь, а краб исчезает во рту, я чувствую, как постепенно выкарабкиваюсь из недельной хандры, благодарная за эту передышку – даже если она окажется недолгой.

И мой соблазнительный собутыльник напротив, который смеётся, наслаждаясь тем, какую я из себя дуру выставляю, тоже не помешал.

После долгой–долгой поездки, наполненной музыкой, Истон решил положить конец моей жалости к себе, вовлекая меня в разговор. Вскоре после этого он настоял, чтобы мы поели в The Crab Pot, расположенном на Miner’s Pier на самом берегу Пьюджет–Саунд.

Поскольку обеденный час уже прошёл, нам удалось занять столик на закрытой веранде, вдали от других, с видом на воду. Стоя спиной к любопытным взглядам, Истон остаётся практически неузнаваемым для большинства.

Пока что нам удавалось избегать папарацци, но я не могу отделаться от ощущения, что наша удача может иссякнуть, чем дольше мы остаёмся на публике. Хотя он давно не появлялся на публике из–за постепенного ухода «Сержантов» со сцены, он по–прежнему представляет интерес для прессы, особенно если его заметят в компании женщины, которая уплетает морепродукты.

Сейчас мне просто плевать, пока я поглощаю щедрость, раскинувшуюся передо мной.

– В Техасе тебя вообще кормят? – подкалывает Истон.

– Я сама себя кормлю, – парирую я, emphatically, используя молоточек, чтобы раздробить клешню.

– Но морепродукты не ешь?

– Креветки, – пожимаю я плечами. – У моей мамы aversion к морепродуктам, особенно к ракообразным, так что у нас их никогда не бывает, даже когда мы путешествуем. Поверь, если бы я ела это раньше, я бы помнила.

– О, я верю тебе, – снова усмехается он.