– Как далеко назад простирается твоя ментальная фонотека?

– До бурных двадцатых, но в основном с тридцатых и дальше.

– Вау, – говорю я, доставая кошелёк и поднимая карту.

– Ах, нет, – возражает он, увидев её, и я замечаю, как его ноздри раздуваются от раздражения.

– Это не свидание... и потом, кажется, я съела краба на чью–то зарплату, – заявляю я со смехом.

– Ты исчерпала лимит своей AmEx, чтобы быть здесь, – напоминает он.

– Погоди... Я это сказала вслух? – в ужасе спрашиваю я.

– Ага, думаю, ты сама не осознаёшь, как много говоришь вслух.

– Истон, – я вздыхаю. – Почему ты так добр ко мне?

– Будь я проклят, если знаю, – парирует он, и его прямота заставляет меня рассмеяться. – Но я бы отдал годовую зарплату, чтобы снова увидеть, как ты это делаешь, – он указывает на мою разгромленную сторону стола.

– Знаешь, ты действительно хороший парень на стороне B того отточенного образа полного мудака со стороны А.

– Что ж, насколько я могу судить, ты всё ещё ужасный журналист, – заявляет он, кладя свою карту на стол и бросая мою обратно, словно она ничего не стоит. – Ты сегодня задала всего несколько вопросов, и большинство из них пустяковые.

Он меня раскусил, и я не знаю, как долго ещё продержится моё дурацкое притворство.

– О, они ещё впереди, – огрызаюсь я с горькой ноткой.

– Ага, – его ухмылка становится шире, а я сужаю глаза, хотя чувствую обратный эффект.

– «Laid», – произносит он, – Джеймса.

– Теперь ты просто выпендриваешься. Ты победил, Истон.

– Да? – он насмешливо приподнимает идеально очерченную чёрную бровь. – И каков мой приз?

– Тошнотворную попутчицу. – Я прижимаю ладонь к желудку, который начинает бунтовать. – Слушай, если мы собираемся и дальше тусоваться, мне, наверное, нужен душ и смена гардероба. Эта салфетка оказалась бесполезной, и, если честно, моя грудь вся в масле.

Он разражается смехом, а я улыбаюсь ему в ответ, пока официантка забирает его карту.

– Насладились, милые? – с улыбкой спрашивает она, глядя то на него, то на меня. Она немного постарше, я определяю, что ей лет сорок с небольшим, с добрыми, тёплыми глазами и милым нравом.

– Да, мэм, и, пожалуйста, знайте, что мы оставляем чаевые в размере ста процентов, – я ухмыляюсь в сторону Истона, заставляя его заплатить вдвойне, – простите за беспорядок, который я устроила.

– О, милая, не беспокойся об этом. – Держа в руках стопку тарелок, она ненадолго задерживается. – Но, если позволите, – она смотрит то на Истона, то на меня, – мне было очень приятно вас обслуживать. Моей дочери примерно столько же, сколько вам, – она бросает взгляд на Истона, – и я каждый день молюсь, чтобы она встретила мужчину, который сможет заставить её улыбаться так же, как вы её.

Я начинаю говорить одновременно с тем, как Истон ловко присваивает комплимент.

– Он не...

– Да? Спасибо. У нас сегодня годовщина.

А ты ещё считала себя мастером обмана.

– О? – говорит она, и её улыбка становится шире. – Я могу попросить шефа приготовить что–нибудь...

– Я так наелась, – перебиваю я, бросая Истону предупреждающий взгляд, – но спасибо, в этом нет необходимости.

– Сейчас вернусь, – говорит она, забирая карту Истона.

– Спасибо за обед, дорогой, – я саркастически выпаливаю, когда официантка оглядывается, кажется, очарованная нами обоими.

В следующее мгновение Истон поднимается со стула, его пальцы обвиваются вокруг моей шеи, и он притягивает меня к себе.

– Всегда пожалуйста. Иди сюда, детка.

– Истон, – шиплю я, как раз перед тем как он прижимает свои пухлые губы к моим. Он удерживает поцелуй на секунду дольше, чем допустимо для розыгрыша, прежде чем провести языком по моей нижней губе. Я вздрагиваю, прижавшись к его губам, а затем он резко отпускает меня.

– Не хочу разрушать её иллюзию, – томно шепчет он, возвращаясь на своё место, пока тяжёлый, мощный импульс начинает пульсировать между моих бёдер.

– Ты не можешь так делать, – упрекаю я его довольно неубедительно.

– Это слово, которое я отказываюсь признавать.

– Номойротпахнеткрабоммасломипивом, – бессвязно бормочу я.

– И чертовски идеальным ртом, – в ответ шепчет он, и это признание, которое срывается с его губ слишком легко, пока его взгляд задерживается на упомянутом рте. Забрав свой бокал, он небрежно допивает остатки пива, словно не сейчас только что напал на меня.

– «Smooth», – шепчет он, когда наша официантка приближается к столу. – Роб Томас и Сантана.

Истон разрывает наш взгляд и благодарит её, его длинные ресницы опускаются на щёки, пока он оставляет ей чаевые и ставит подпись. Вид этого заставляет мой желудок сжиматься по совершенно другой причине.

Он поцеловал меня.

Он лизнул меня.

Я хочу повторения или, по крайней мере, ещё одной попытки.

– Готова? – спрашивает он, вставая и убирая кошелёк в джинсы. Чувствуя себя соблазнённой по множеству быстро накапливающихся причин, я просто киваю.