— Нет, нет, все в порядке. Я только что отправил тебе электронное письмо. Нам нужно сообщить прессе о приобретении в сфере обороны, которое мы только что совершили.

Я наклонилась над столом и схватила блокнот и ручку «Волков», которые кто-то здесь оставил.

— Порази меня.

— Мэтью Хокинс.

Ручка со стуком упала на стол, и я почувствовала, как воздух с силой вырвался из моих легких.

— Ч-что?

— Да, я знаю. — Несмотря на суматоху в мыслях, я услышала, как его голос повысился, как это бывало, когда он хотел привлечь внимание прессы к чему-то важному. — Я не могу поверить, что Кэмерон уговорил его вернуться после отставки и подписать контракт на два года. Но из-за травмы Риксона нам нужно было закрыть дыру в составе. Мэтью подписал контракт сегодня утром. Все держится в секрете.

— Мэтью Хокинс, — я неуверенно повторила.

— Знаю. — Улыбка в его голосе заставила меня зажмуриться. — Ты ведь справишься с этим, правда? Пресса начнет трепать нам нервы быстрее, чем мы успеем опубликовать пресс-релиз. — Итак. Я пришлю его тебе в офис завтра утром, после того как мы встретимся с администрацией.

К моему горлу подступили спазмы истерического смеха. Если бы у меня в кармане была шоколадка, я бы запихнула ее в рот, чтобы хоть немного успокоиться.

— М-м-м. Звучит заманчиво.

— В электронном письме есть его полная биография. Дай знать, если тебе понадобится что-нибудь еще.

Я чуть не рассмеялась вслух.

Я знала биографию Мэтью.

Дрожащей рукой убрала волосы с лица.

— Да, конечно. — Я кивнула, хотя босс не мог меня видеть. — Конечно, я справлюсь.

Я могла бы привести статистику Мэтью Хокинса еще со времен учебы в колледже. Помимо его роста (шесть футов пять дюймов), позиции, на которой он играл (защитник), или количества забитых мячей (семьдесят девять только в НФЛ), я знала, что он одержим арахисовым маслом, ненавидел пиво, у него была аллергия на собак, но он никогда не признавался в этом, потому что очень хотел собаку, а фильм «Руди» он смотрел по меньшей мере раз пятьдесят.

— Спасибо, Реджи, — просто сказала я.

О Мэтью Хокинсе мне было известно столько, сколько никогда не узнает пресса.

Что он никогда не относился ко мне, как к маленькой тени моей безупречной, ангельски красивой и ужасно эгоистичной сестре. Что он не стал относиться ко мне по-другому, когда после четырех лет знакомства и шести месяцев помолвки она изменила ему с другим мужчиной.

О, я прекрасно знала Мэтью Хокинса.

Бывший жених моей сестры и мужчина, в которого я была безумно влюблена в старших классах, просто потому, что он был добр ко мне.

И теперь он собирался стать одним из мужчин в раздевалке напротив.

Мэтью

Жить в Сиэтле — странно.

Не то чтобы я мог должным образом оценить, нравится ли мне жить в городе менее чем за сорок восемь часов, но казалось, что мозг еще не подчинился приказам тела.

Сидя на плюшевом ковре в своей огромной без мебели главной спальне, я гонял теннисный мячик от пола к стене и обратно, глядя на огни Сиэтла, видневшиеся на горизонте сразу за широким балконом за стеклянными перегородками.

Внутри все было нетронутым и пустым, за исключением коробок, которые я еще не начинал распаковывать. Было тихо, если не считать глухих ударов по мячу, неровных ритмов, которые сейчас были такими же успокаивающими, как и тогда, когда я только начинал это делать в своей крошечной комнате в общежитии в колледже. Бессмысленные движения отскок — глухой удар — ловля — бросок помогали мне думать.

— Что я здесь делаю? — произнес я вслух.

Никто не ответил. Я мог бы позвонить одному из своих двух братьев, но они уже беспокоились по поводу того, что я делаю. Мои родители тоже.

В одной из коробок, помеченной грузчиками как «хрупкая», хранились бесценные памятные вещи, связанные с моими одиннадцатью годами в НФЛ. И все это в одной команде. Мы ставили рекорды как команда, и я ставил рекорды в одиночку. Все награды, которые завоевал, были аккуратно упакованы в эту коробку вместе с футболками с автографами моих кумиров и товарищей по команде. Только не награда.

Трофей, о котором мечтали все.

Именно по этой причине я и оказался здесь. В городе, знакомом мне лишь по коротким поездкам во время выездных матчей на протяжении многих лет.

Глухой удар, отскок, глухой удар, отскок.

Даже сидя на полу спальни, я прекрасно видел «Спейс Нидл» — башню в футуристическом стиле гуги, символ города Сиэтла. Сферическая верхняя часть и длинное изогнутое основание выглядели так, словно кто-то привез ее сюда с другой планеты в знак уважения к некому странному божеству. Установленные в высотных зданиях вокруг световые блоки, по сравнению с ней казались приземистыми и простыми.

Но как только всходило солнце, я видел за башней зубчатые края гор — верный признак того, что я больше не в Канзасе.