Я не могла отвести взгляд. У меня по коже побежали мурашки при мысли о женщине, оказавшейся в клетке с этим чудовищем мужчиной.

Ее плащ колыхался, когда она двигалась, открывая намеки на ее телосложение — сильное, но худощавое, каждое движение рассчитанное и плавное. Она стояла в клетке спиной ко мне, уперев руки в бока, совершенно не обращая внимания на царивший вокруг хаос.

Протянув руку, она откинула капюшон.

Ее длинные темные волосы были заплетены в две замысловатые косы, а плащ спал с плеч, обнажив пару татуировок на спине. Смелые, замысловатые узоры, безошибочно японские по дизайну — драконы, цветы сакуры и бурлящие волны, запечатленные на ее смуглой коже, словно история.

Толпа взревела громче, но я этого не слышала.

Я нахмурилась, сбитая с толку.

Рука Тревора снова нетерпеливо дернула меня за запястье, но я уперлась каблуками, оттаскивая его назад. Мой взгляд был прикован к девушке-бойцу, мои мысли лихорадочно соображали.

— Тревор... — Мой голос прозвучал более задыхающимся, чем я намеревалась.

— Остерегайся крупного азиата с татуировками на шее, — бросил он через плечо, не останавливаясь.

— Тревор, подожди. — На этот раз я схватила его за руку с достаточной силой, чтобы заставить его остановиться.

Он повернулся, раздражение ясно читалось в его хмуром взгляде, и приподнял нахмуренную бровь, но мне было все равно. Я не могла оторвать глаз от клетки.

— Это...? — Я замолчала, но он проследил за моим взглядом.

Женщина-боец слегка повернулась, ее профиль был виден всего на мгновение, и это было именно то подтверждение, в котором мы нуждались.

Кали.

Моя лучшая подруга. Его сестра.

На ринге. Дерется с мужчиной вдвое крупнее ее.

Я подумала о милой, озорной улыбке Кали, ее сообразительности и сарказме. Девушка, которая всегда знала, как меня развеселить. Которую я видела несколько раз в неделю. С которой я тусовалась и постоянно ходила по магазинам.

Та же самая девушка теперь стояла в центре клетки, ее лицо было жестким и непреклонным, татуировки блестели в ярком свете ламп.

— Какого хрена.

Прозвенел звонок, прерывая его и объявляя о начале боя.

— Тревор! — Низкий голос раздался из толпы.

Тревор резко повернул голову в направлении звука, и мы оба заметили его — высокого широкоплечего азиата с черными татуировками на шее, которые доходили до линии подбородка.

Парень, которого искал Тревор.

Я оглянулась на клетку. Кали двигалась с ужасающей скоростью, ее кулаки казались размытыми, когда она наносила удар за ударом. Кровь забрызгала пол клетки, когда толпа взревела.

Тревор протиснулся сквозь толпу, таща меня за собой. — Прекратите эту гребаную драку! — Он закричал, его голос прорезался сквозь шум, когда он указал на клетку.

Мужчина нахмурился, явно сбитый с толку. — Что?

Когда Тревор добрался до него, он отпустил меня, схватил парня за воротник и дернул его. — Ты заставил мою гребаную сестру сражаться с мужчинами здесь без моего ведома?! — Голос Тревора ревел от ярости, леденя кровь в моих венах.

Мужчина на мгновение замер, затем ошеломленно моргнул. — Твоя кто?

Мы все повернулись посмотреть на битву как раз в тот момент, когда Смертный бросился на Кали.

Но Кали двинулась первой.

Взобравшись на стену клетки с точностью, которая привела толпу в неистовство, она прыгнула на него, ее ноги сомкнулись вокруг его толстой шеи, как тиски.

Ее тело изогнулось, мышцы напряглись, когда она сцепила лодыжки вместе и вывела его из равновесия. Мужчина пошатнулся, цепляясь за ее ноги, его лицо покраснело, когда он хватал ртом воздух. Но Кали держалась крепко, выражение ее лица было холодным, как камень.

Он упал на колени, и пол клетки содрогнулся под его весом. Кровь растеклась по земле, когда он наклонился вперед, его движения стали медленнее, слабее. Толпа закричала громче, скандируя ее имя.

Кали сменила позу с безжалостной эффективностью, усиливая удушающий захват.

Потом все было кончено.

Тело Смертного обмякло. Рефери заколебался, неуверенный, стоит ли вмешиваться, но прежде чем он успел это сделать, она отпустила его толчком, отчего его массивное тело рухнуло на землю.

Вздохи облегчения вырвались не только у меня, но и у Тревора.

Его друг, с другой стороны, никак не отреагировал, только уставился через зал на Кали.

В клетке она стояла над своим противником; грудь вздымалась, кулаки были сжаты и окровавлены. Кали закричала — гортанный, первобытный звук, от которого у меня по спине пробежал холодок. Она вскинула руки в воздух, кружа по клетке и призывая толпу реветь громче.

И они это сделали, энергия в комнате закипела.

Дверцы клетки открылись, и Кали поспешила наружу; ее длинные косы раскачивались при движении, с костяшек пальцев все еще капала кровь.