Губы Франчески скривились, выражение ее лица стало горьким. — Он думает, что я должна заниматься другими вещами. Например, завести хобби. Или того хуже — выйти замуж. — Последнее слово было произнесено с отвращением, как будто ей было физически больно его произносить.

Я понял этот взгляд. Кислый взгляд человека, который отказывается слышать, что он может или не может делать. Франческе нужны были не просто деньги или уважение — она хотела власти.

Мы были теми, кем были. И мы не отступали ни перед кем — даже перед семьей.

Лифт издал тихий звон, достигнув верхнего этажа, и мы вышли в шикарный коридор. Дверь в пентхаус 111 открылась прежде, чем мы успели постучать.

Наталья.

Она стояла в дверном проеме, ее фигура была элегантной в розовом платье, которое облегало ее во всех нужных местах. Ее волосы были зачесаны назад ровно настолько, чтобы подчеркнуть острые скулы, а губы изогнулись в вежливой улыбке.

На долю секунды выражение ее лица дрогнуло, когда ее взгляд остановился на мне, удивление промелькнуло на ее чертах. Но она быстро пригладила их, замаскировав тем холодным, отработанным самообладанием, в котором она была так хороша.

Предполагалось, что это будет званый ужин только между девушками. Однако, после того, что Кали выкинула на прошлой неделе, я не спускал с нее глаз. Поэтому, когда она узнала, что я приду без приглашения, она сказала Франческе, чтобы та привела и своего брата. Теперь, с другой стороны, Зак...

— Привет, ребята, — вежливо поздоровалась Наталья, хотя и была сбита с толку тем, почему мы с Заком оказались здесь.

Вежливо кивнув, Зак прошел мимо нее в пентхаус. Внутри я заметил отражение Марии, которая ходила вокруг кухонного островка, помогая готовить ужин. Все поведение Зака изменилось, когда он двинулся к ней, его небрежное безразличие сменилось чем-то более целеустремленным.

Франческа указала на вино, которое принесла, и Наталья одобрительно кивнула, ее голос потеплел, когда они все завязали светскую беседу в дверях.

Лифт снова звякнул, двери открылись, и из них вышел Тони, щеголеватый и беспечный в костюме Суперзвезды, мешковатых джинсах и свободной белой футболке. Делая вид, что не обращает на меня внимания, он закинул одну руку на плечо своей сестры, а другую — на Кали, заключая их обеих в свободные объятия. — Ну, разве вы двое не выглядите так, словно от вас одни неприятности.

— Всегда, — рассмеялась Кали, а Франческа закатила глаза, но не отстранилась.

Тони ухмыльнулся, провожая их внутрь и вежливо поздоровавшись с Натальей по пути внутрь. Может быть, он и не был полным идиотом.

Единственная причина, по которой я не ударил его прямо в челюсть, заключалась в том, что Кали заверила меня, что между ними ничего нет.

Он просто тренировал ее — занимался этим уже много лет. Научил ее всему, что знал сам, и превратил ее в зверя на ринге — совсем как он. Я ненавидел то, что именно он помог ей научиться защищать себя, но, тем не менее, рад. У меня словно гора свалилась с плеч.

Мы с Натальей остались одни в коридоре. Она прислонилась плечом к дверному косяку, слегка наклонив голову, изучая меня. Уголки ее рта дернулись вверх в том, что могло быть улыбкой — или ухмылкой.

— Я не помню, чтобы приглашала тебя. — Легко спросила она, ее тон был дразнящим, но в нем было достаточно резкости, чтобы дать понять, что она не совсем потеряла бдительность.

Я подошел ближе, засунув руки в карманы брюк от костюма. — Должно быть, это была оплошность. — Я пожал плечами.

Ее взгляд на мгновение задержался на мне, ища то, что я не собирался ей давать. Наконец, она развернулась и вошла в свою квартиру. — Что ж, теперь ты здесь. Не заставляй меня пожалеть об этом.

Мой взгляд невольно опустился, остановившись на ее идеальной круглой попке в обтягивающем розовом платье, когда она шла по коридору. То, как покачивались ее бедра слева направо… Медленно и плавно… Загипнотизировало меня.

Я ненавидел себя за то, что вынужден был отвернуться, потому что не мог смириться с невозможностью прикоснуться к ней.

Заперев за собой входную дверь, я последовал за ней, ухмылка тронула мои губы. — Ничего не обещаю.

Она тихо рассмеялась, бросив на меня недоверчивый взгляд через плечо, и ее карамельные волосы развевались в стороны от движения, обнажая обнаженную спину вместе с чем-то, чего я раньше не видел.

Вдоль ее позвоночника был вытатуирован черный курсив, хотя я был недостаточно близко, чтобы прочитать цитату.

Проведя языком вверх, между ложбинками на ее спине, я прикусил ее шею и снова вошел в нее, заработав мучительный стон.