Ходил по тонкому лезвию и резался. Мучения жуткие, но приятные. Я ведь мог ее обнять, прижать и впиться в ее сочные губы, но останавливал какими-то нечистыми силами себя. Мазохизмом ведь попахивает. И как настоящий идиот стою в этой пробке и улыбаюсь.

Да похуй.

Включаю левый поворотник и сворачиваю с этой дороге. Разворачиваю машину и с визгом стартую в обратном направлении.

На безумной скорости доезжаю обратно и паркуюсь у нее во дворе. Адреналин в крови бьет все рекордные показатели. Его много. Тело колошматит в разные стороны, все органы работают на износ. Кровь бежит по венам с невыносимой скоростью. Это болезненно.

Набираю ее номер. И трясусь, как мальчишка. Мне тридцать четыре, а каждый глухой гудок бьет по сердцу с размаху. Что, если не ответит? Что, если не позовет?

— Олег? — нежностью ее голоса можно просто из ада вытащить.

— Я уехал. Потом стоял в пробке. Понял, что не могу… — говорю сбивчиво. — Вернулся, дурак, — усмехаюсь.

Моя идея выглядит идиотской. Нинель спать ложится, дочь, может, укладывает. А тут я. Снова без цветов.

Нужно было просто ехать дальше, отоспаться. Начать все исправлять, наконец. А я стою у подъезда, слушаю ее дыхание в телефоне и жажду, чтобы оно дарило тепло мне, а не динамику телефона.

— Нинель… ты болишь у меня в груди.

Она молчит. Долго. Проверяю, не прервалась ли связь. Сердце просто топчет меня своими ударами, где не различаю пауз. Один сплошной гул как турбина самолета.

— Ольшанский, ты не оставляешь мне выбора, — сдается. Черт, как это сахарно звучит.

— Открывай дверь, Нинель. Хер меня выгонишь теперь.

Бегу по лестнице, перескакивая через ступеньку. В голове себе миллион раз обещаю, что не заявлюсь к Нинель больше без цветочка. В доску расшибусь, но хоть одуванчик, но сорву.

На последнем пролете разряд тока прошибает. Внутри взрывает.

Нинель стоит в дверях. Немного напуганная моим таким поведением. Глаза широко раскрыла, всматривается и изучает меня. Я дебильно улыбаюсь ей.

Черт, меня швыряет на берег со дна моря! Делаю спасительный вдох. Я живой.

— Прости…

Переступаю порог и вгрызаюсь в пухленькие блядские губки. Они поддаются сразу, будто только и ждали меня.

Самого трясет, под ногами земли не чувствую, только вибрацию. Нинель дрожит, кожа моментально покрывается такими задорными мурашками, что хочется любоваться ими.

Кроет — страшно открыть глаза.

— Олег, — слышу ее голос, и выдержка летит к херам. Там такая нежность, которая приятно душит. — Ты невыносим.

Смех прокатывается внутри каждой вены и просачивается через клетки в самый центр. Готов повторять это снова и снова.

— Хочу увидеть, как ты кончаешь, ощущать внутри твои спазмы, как сжимаешь меня и кричишь мое имя, — уверенно заявляю. — А потом хоть душу забирай, — улыбаюсь ей в губы, на языке ее вкус. Целовал немного грубо, покусывал. А Нинель только таяла от моей грубости. Мы оба с ней так режемся о край лезвия. И тащимся от этого.

Нинель

Звонок Олега застал меня врасплох. Смотрела на его имя на экране и гипнотизировала телефон, пока красивая мелодия заполняла пространство.

Я долго ждала его звонка. И вот мое желание осуществилось.

А я туплю. Точнее, запоминаю это легкое чувство внутри меня, что заставляет каждый сантиметр тела трепетать.

Отчего-то знаю, что Ольшанский не просто так решил меня набрать. Не ради банального “спускайся, я жду” или “как прошел твой вечер”. Этот конкретно звонок о чем-то большем.

Приехал.

Вернулся.

Он, черт возьми, вернулся ко мне.

Эмоции накатывают яростно и сразу комом: радость, замешательство, немного смущения и капельку обиды. Что вообще уехал.

Смотрю в его глаза и читаю уязвимость. Первый раз Олег Ольшанский показывает мне свою слабость и не безупречность. Все зыбко вокруг становится, что опасаюсь сделать вдох, как и прикрыть глаза. Секунда — и все исчезнет.

— Хочу увидеть, как ты кончаешь, ощущать внутри твои спазмы, как сжимаешь меня и кричишь мое имя, — тесно связывает он все страхи и тревоги, чтобы выбросить их.

Плыву по нашему течению, что уносит далеко-далеко.

Ольшанский стоит плотно прижимаясь. Жадно скользит руками по моему телу. Шарит, чуть грубо, но это кидает высоко вверх. Прыгаю, отталкиваясь, и зависаю.

— Блядь, пьянею от твоего запаха, — шепчет мне на ухо.

Мысли утекают крупным потоком — не вернуть.

Прижимает меня к стене и закидывает ноги себе на талию. Трется о промежность, и я чувствую его эрекцию.

Последний раз мы были вместе целую вечность назад. И сейчас тело жаждет вспомнить, как классно он двигался во мне, когда каждый толчок ощущался так остро и незабываемо. Плавил в лужицу.