– Среди наших людей затесались революционеры. Вся надежда лишь на то, что реставристы одолеют бунтовщиков и мотор их дирижабля запуститься, – Бартоломео покачал головой.

Тем временем революционеры одолели своих противников на причале и побежали к «Бетами-рехи». Через несколько минут огромный дирижабль поднялся в воздух.

– На нашем дирижабле есть легкая кулеврина. Она установлена на марсовой площадке. Второй люк, – отрывисто скомандовал Бартоломео.

Тони захватил из гондолы порох и картечь, взбежал по металлическому трапу на кильферму. Марсовая площадка была застеклена, поэтому ветер не помешал Тони зарядить длинную золотистую кулеврину. Но когда капитан отодвинул стеклянную дверцу в сторону, бешеный ветер ворвался на площадку. Тони скинул фуражку в распахнутый люк гондолы и установил дальномер. «Оболочка с газом у «Бетами-рехи» уплотнена, но выстрел кулеврины вряд ли выдержит».

Тони поджег фитиль, но картечь не пролетела и половину расстояния. К сожалению, других снарядов кроме мелкой картечи на дирижабле не оказалось, поэтому, Тони мог только наблюдать за сближением.

Зрелище разворачивалось поистине захватывающее. Реставристы запустили двигатель среднего дирижабля, и он дал солидный крен в сторону башни. «Бетами-рехи» прошел ровно над ним и сбросил несколько бомб. К счастью, они не попали по заполненной водородом оболочке и пролетели вниз. Где-то в городе распустились цветки взрывов.

«Очевидно, император уже не нужен им живым», – подумал Тони, припав глазом к дальномеру. Огромные воздушные корабли быстро разошлись, закрыв обзор белым густым дымом. Бартоломео неожиданно начал снижать высоту, дирижабль покачнулся, и сменил направление на западное, в сторону исполинских труб Императорского завода. Тони открыл стеклянную дверцу позади себя, перекатил кулеврину по рельсам, установленным по кругу марсовой площадки. «Бетами-рехи» набрал высоту, из-под его немалой гондолы вылетело несколько планёров. Один из них врезался в водородную оболочку дирижабля с фальшивым императором. Громкий хлопок заставил Тони зажать уши, а через секунду дирижабль взорвался. Огненная волна в мгновение разошлась по оболочке, обнажая металлические остовы. Остатки горящей материи устремились вниз, вместе с пылающей гондолой, оставляя за собой черную трубу дыма. Тони приложил руку к сердцу и прикрыл глаза, мысленно проклиная революцию. Гондола врезалась в жилые дома.

Тем временем «Бетами-рехи» развернулся в их сторону. Очевидно, они не хотели упускать реставристов. К счастью, они были достаточно далеко от огромного дирижабля, но три планера, поднявшиеся на восходящих потоках воздуха, устремились в их сторону. Теперь только от Тони зависело, разделят ли они судьбу сгоревшего воздушного корабля.

Первый планер был около них через полторы минуты. Он был настолько близко, что Тони мог разглядеть подвешенные под летательным аппаратом бомбы. Капитан выстрелил, целясь в крыло планёра. Тот крутанулся в воздухе, штопором уходя вниз. «Надеюсь, никто не пострадает. На сегодня жертв более чем достаточно».

Спешно перезаряжая кулеврину, капитан понял, что из двух планёров он успеет сбить только один. Думать было некогда. Еще одним выстрелом дроби капитан попал в бомбы ближайшего летательного аппарата. Он взорвался, толкнув планирующий неподалеку планёр. Звон накатил на капитана, заставляя его сжать зубы и выпучить глаза. Взгляд Тони затуманился, темные пятна скрыли добрую половину обзора. Третий планёр был уже близко.

Тони выхватил револьвер и выстрелил в пилота, а потом несколько раз в деревянный остов крыла. Впервые за сегодня, удача была полностью на его стороне. Капитану удалось перебить крыло, и третий планер ушел в крутое пике.

Из-под «Бетами-рехи» вылетело еще несколько летательных аппаратов. Бартоломео резко накренил дирижабль. Тони упал на качнувшийся пол, сверху упал незакрепленный дальномер. Капитан с трудом поднялся и выглянул вперед. И с ужасом замер. Их дирижабль проходил между трубами. Это было захватывающе и страшно одновременно. «Бартоломео, старый демон, только не подведи. Пусть твои глаза в этот момент будут острее, чем когда либо», – подумал Тони и, неожиданно для себя, рассмеялся. «Нервишки пошаливать начали, да капитан? Прямо как тогда, в Арихе, когда ты потерял с полсотни хороших парней».

Бартоломео справился. Они смогли пролететь. А вот один из планеров, следующих за ними, не смог. Взрыв обдал их дирижабль бетонной крошкой. Толстая труба громогласно загудела, но выдержала.

От остальных планёров они смогли уйти, набрав высоту. В их сторону несколько раз выстрелили пилоты, но, не имея возможности перезарядить пистоли одной рукой, пять оставшихся планёров не смогли причинить вреда воздушному судну.

Тони облегченно закрыл стеклянную дверцу и спустился в гондолу. Император уже оправился от своих болей и хмуро смотрел в окно. Его жена успокаивала дочку, которую била крупная дрожь. Тони одобрительно хлопнул по плечу Бартоломео и сел на свободный стул около ревущего двигателя. Ставрикий как раз отправлял туда очередную порцию угля.

– Ты умеешь молиться? – спросил Тони.

– Ну да, – хмыкнул гвардеец, – бабушка учила меня. Втайне, – он усмехнулся и повернулся к Тони, следя за его реакцией.

– Тогда начинай. Сегодня началась гражданская война. – Тони отвернулся к иллюминатору. Он очень устал, глаза слипались после бессонной ночи. Они летели в сторону большого города Тоувло-латенаса или, как его называли, Тоулат. В той стороне небо было ярко голубым, в отличие от заполненного дымом небосклона позади дирижабля. Город горел.