У Йоана осталась одна альтернатива. Он мог показать ей артефакт, а мог показать кое-что еще и узнать, остались ли у Эвы чувства к нему. Но это могло разрушить все и навсегда. Но разве можно разрушить то, что уже и так разрушено?

«Что ты можешь мне такое показать?» – заинтересовалась командор, уловив мысли командира.

«Прости меня, Эва», – мысли Йоана снова толкнули их в прошлое. В обледенелую пещеру с вмерзшим в стену мамонтом. На ледяном полу лежала куртка Йоана, а на ней он сам. А на нем Тейлон.

Тело командира затряслось.

Эва досмотрела воспоминание о его близости с Тейлон до конца, а зачем начала сначала. И снова. И снова.

«Эва? Зачем ты это делаешь?»

«А зачем ты мне это показал?» – вопросом на вопрос ответила командор, и тут в голове Йоана все затопил красный нестерпимо яркий свет. Это была пульсация эмоции. Одной единственной эмоции Эвы. Это было сияние горькой обиды, к которому тут же примешалось сияние боли, а зачем разочарования. А потом Йоан закричал. Дикий рев сотряс дом, заставив магов на улице испуганно переглянуться.

Вспышка за вспышкой в его голове взрывались её эмоции – Эва чувствовала себя оскорбленной и униженной, иглы её обиды ранили его разум, оставляя кровоточащие раны в его сознании. Йоан ничего не видел от сплошной и сумасшедшей пульсации цветов, он не мог разобрать, где его мысли, а где мысли Эвы, все смешалось, скрылось за бешеным припадком чувств, который через мгновение смела одна единственная эмоция – всепоглощающая ревность.

И едва Йоан почувствовал её, Эва покинула его сознание. Женщина упала на колени рядом с ним и зарыдала, согнувшись всем телом. Йоан обнял её и прижал к груди. – Прости меня, Эва. Прости, – шептал он, с глухим остервенением прижимая командора к себе.

– Зачем? Зачем ты показал мне это? – прошептала Эва сквозь всхлипы.

– Я хотел пробудить твои эмоции.

– Но только не так!

– А как?

– Я не знаю, Йоан, – Эва подняла полные слез голубые глаза. – Но только не так.

Он легонько коснулся её лба губами и поправил выбившуюся прядь волос. – Почему ты перестала ухаживать за волосами? – Йоан ласково погладил её по голове, распутывая пальцами спутанные волосы.

– А для чего, Йоан? – Эва сделала акцент на его имени, она словно наслаждалась самой возможностью называть его так. – Кому они нужны? Только ты любил их. Кто решится коснуться Инквизитора? Кто станет перебирать их как ты раньше? Как ты сейчас.

– Ох, Эва, если бы ты только подала знак. Я бы тут же вернулся. Я думал, то, что сделали с тобой Доктор и Темный неисправимо.

– Я была неспособна. Ежедневно я проверяла разум членов ордена, знаешь, что я там всегда видела? Страх. Ненависть. Отвращение. Все считали меня одним из самых ужасных порождений ордена. А ты избегал меня.

– Прости, Эва. Я не знал, не знал! Даже не догадывался, что чувства еще живы в тебе. После того разговора, когда ты…

– Темный заставил меня.

– Подонок. Аристид во всех отношениях соответствует своему учителю.

– Чувства сохранились, Йоан. Глубоко внутри, так глубоко, что я даже не могла осознать их, не могла проявить. Но, сейчас… Все это всплыло, Йоан. Это ужасно, так ужасно, чувствовать весь этот страх, копаться в самых грязных тайнах человека. – Эва прижалась к Йоану, её тонкие прохладные губы сами собой наткнулись на его рот. Они слились в поцелуе, самом сладком за всю жизнь Йоана. Он буквально почувствовал боль, страх, отчаяние, ревность, радость, любовь, все эмоции, что сейчас охватили Эву. Йоан начал с жаром отвечать на поцелуй, но Эва тут же отстранилась.

– Ты не можешь предать ту женщину, – сказала она, вытирая слезы. Йоан молчал. Его взгляд замер напротив глаз Эвы. Несколько мгновений принципы и совесть боролись с сердцем Йоана.

– Могу. – Он шумно сглотнул. – Могу, Эва.

– Она любит тебя, Йоан. Я вспомнила её, лингвист, мне пришлось проверять её разум перед экспедицией. Уже тогда я знала о её любви к тебе. Только тогда… – голос Эвы задрожал. – Тогда это не смогло взволновать меня, ведь я не знала, что ты тоже влюблен в нее.

– Я… – хотел было возразить Йоан, но замолчал.

– Не предавай её, Йоан. Не поступай с ней как со мной! – Инквизитор вскочила с колен.

– Эва, нет! – Йоан обнял её ноги. – Прости меня, Эва! Прости.

– Не могу, – она пыталась придать голосу строгости, но предательский всхлип вырвался из её груди.

– Подожди! Забери его, – Йоан нашарил под креслом ножны с мечом и бросил под ноги Эвы. – Пусть они накажут меня. Я заслужил это.

– Смешно спрятал. И правда, простой обыск решил бы все проблемы, без вот этого, – Эва неопределенно помахала рукой перед своим заплаканным лицом. Йоан продолжал стоять на коленях, глубокие тени обозначались под его глазами.