— Я тебя умоляю.

Саша быстро разбирается с меню. Я тоже не совсем отупела после декрета. И дед всегда говорил, что у меня технический склад ума. Потом мы забиваем в телефонные книги номера друг друга, и Саша снова говорит:

— Теперь позвони мне.

Улыбаюсь и жму на кнопки. Сашин телефон разражается мелодией, и он поспешно принимает вызов, затем картинно откашливается и проговаривает в микрофон, глядя на меня:

— Да, золотая?

— У тебя ужин совсем остыл, — в трубку тоже говорю и смеюсь — сидим ведь как два дурака. — Ешь давай!

Мягко хлопаю раскладушкой. Саша быстро подбирает раскрытые коробки, закрывает их и поднимается, говоря:

— В шкаф уберу. — После садится и с аппетитом принимается за еду. — А ты смотреть будешь? — намекает, что я только на него накрыла.

— Да. Буду, — закатываю глаза и уже без юмора, с благодарностью добавляю: — Спасибо, Саш, — снова раскладываю сотовый. Мне нравится звук при открытии. — Будет мне подарком на день рождения.

— А когда у тебя, я не помню? — активно пережевывая мясо, спрашивает Саша.

— Вряд ли ты знал, — посылаю ему благосклонный взгляд. — Тринадцатого января.

— Ясно. Ладно, — возводит глаза наверх, наверное, стараясь запомнить. — А с подарками я сам как-нибудь разберусь, без советчиков, — подмигивает.

Я без зазрения совести любуюсь тем, как он ест, и спрашиваю:

— Расскажи, как там в Петербурге?

— О, да ты дворянский кровей, как я погляжу, — подшучивает надо мной. — Да как? “Аврора” из всех пушек зарядила в мою честь, — продолжает хохмить, что даже непривычно, пока вдруг не умолкает, пожав плечами. — Хорошо там, красиво, но дома лучше.

Я подпираю подбородок ладонью и вздыхаю.

— Я вообще нигде не была. А где ты был еще? — вдруг понимаю, как много я еще про Сашу не знаю.

— Да много где… — задумчиво тянет и хмыкает: — Ивдель. Замечательное место для отдыха и погружения в свои фантазии. Столица зон, между прочим. Считай та же Москва… — Эта шутка совсем не смешная. Так и веет тоской от Сашиного голоса. — Прости, херню сморозил, — он и сам это понимает.

— Да ничего, — качаю головой. Я не обижаюсь. Все понимаю. Было бы странно, если бы Саша вдруг забыл о том, где и как провел последние годы. — А где это?

— Свердловская область, — сухо роняет и относительно подробно отвечает на мой вопрос: — А так, да, я был в Москве. И по турнирам и сборам всю страну объездил. В Минске был… Но толком, кроме зала и ринга, нигде ничего не видел.

— Ну все равно… — выскакивает у меня.

— Как-нибудь вместе поедем. Куда захочешь. Обязательно, — обещает, похлопывая под столом мою коленку.

Я внимательно разглядываю его, все сильнее чувствуя пусть и небольшую, но явную перемену.

— Ты какой-то другой приехал, Саш.

— Другой? — переспрашивает.

— Веселый, — пожимаю плечами.

Сама толком не могу объяснить, что с ним не так. Потому что все так. Но Саша словно стал более расслабленным и умиротворенным, что ли.

— Рад тебя видеть. Тоже страсть как соскучился по вам, — улыбается.

Я вижу, как натягивается кожа на его нижней губе.

— Тебе не больно? — тянусь и трогаю пальцем тонкую корочку.

Саша перестает жевать и, обласкав меня взглядом, отвечает.

— Мне охуенно. Прости за выражение.

Прощаю и заливаюсь краской, реагируя на его прямолинейный бесстыжий комментарий.

И в постели сегодня Саша тоже другой: более настойчивый, требовательный, непреклонный. Он не дает мне спуску, пока я не кончаю от его пальцев и члена, лежа на боку. А затем берет меня сзади. На то, чтобы достичь собственного пика, у него уходит меньше минуты, но так это громко, бурно, неистово, что я снова возбуждаюсь. Однако Саша сегодня ограничивается одним разом и почти сразу крепко засыпает.

За отпуск я неплохо выспалась, и мой сон стал более чутким. Поэтому, когда Саша начинает разговаривать во сне, я просыпаюсь.

Привстав на локте, прислушиваюсь. Он говорит в голос, достаточно звучно, не вполне разборчиво, но я все понимаю.

— Химичев Александр… ич… Ноль… того. Семьдесят девятого… Статья… Сто одиннадцатая…

И я понимаю, что ему снится.

— Саш… Саша… — обхватив за лицо, осторожно бужу его.

— Аххх… — он ощутимо вздрагивает.

— Всё хорошо. Ты дома, — глажу его по щеке. — Тебе просто дурной сон приснился.

— Мм-м… Ладно, — вздыхает и снова проваливается в забытье.