— Все, хорошо, Женьк. Правда. Все хорошо, — он крепко меня обнимает, и бурная радость пересиливает смутное беспокойство. — Так… Стоп... Что с волосами? — взяв за плечи, Саша удерживает меня, пока внимательно разглядывает.

Я опускаю ресницы.

Заметил.

Саша подводит ладонь под мои волосы, приподнимает, и они снова рассыпаются по плечам.

— Ты отрезала… — он выглядит расстроенным.

— Ну да… Подстриглась. Не нравится? — неуверенный взгляд на него обращаю.

Вчера я, как обычно, пошла в парикмахерскую, чтобы Мишу подстричь и подровнять себе кончики, а в итоге попросила сделать мне стрижку. И теперь волосы едва прикрывают лопатки. Еще и челкой обзавелась.

И я теряюсь под Сашиным взглядом, потому что он откровенно мной любуется.

— Тебе идет. Очень. Просто непривычно. И жалко. Столько лет растила.

— Мастер мне тоже — жалко-жалко, рука не поднимается. А мне так легко стало! — прикрыв веки, двигаю головой, больше не ощущая прежнего веса волос. — Я даже передать не могу, как легко.

— Легко — это хорошо. Ты красавица, Жень.

Саша инициирует полноценный поцелуй.

У него сухие губы, будто обветренные, зато совсем не пахнут сигаретами. Сначала он твердо врезается ими в меня, давит, раскрывает. Я вздрагиваю, пока язык вталкивает, и теряю пол под ногами, когда, нежно лизнув мой язык, осторожно выскальзывает, будто приглашая. Между ног сразу вспыхивает очаг удовольствия — так остро, так сладко. Я хочу его.

— Как хорошо, что ты дома! — в чувствах выпаливаю, повиснув на Сашиной шее.

Он дергает мои бедра, подхватывает, и я обвиваю ногами его талию, оказываясь прижатой к стене. Но в таком положении как следует поцеловаться нам не дают. Лайка, решив, что мы играем, встает на задние лапы и толкает мне под попу мокрый нос.

— Эй, не борзей! Так делать только мне можно! — смеется Саша, отгоняя шебутного пса. Опускает меня на ноги, а ему обещает: — Сейчас гулять пойдем. Миша спит? — кивает в направлении комнаты.

— Вот недавно только уснул. Мы тебя раньше ждали.

— Торопился, как только мог. Ладно… Утром сюрприз будет. Привез ему кое-что.

— Ты голодный?

— Как зверь… — глазами сверкает. И, если судить по алчному Сашиному взгляду, жарким поцелуям с порога и внушительной выпуклости на ширинке, то речь идет не только о еде. — Я к маме зайду, поздороваюсь, волосатого выгуляю и обратно, — сообщает о том, что следует сделать.

Я опускаюсь на корточки перед лайкой и чешу ему за ушами.

Саши уехал, и пес у нас находился круглосуточно. Я сама предложила. Скучно ему одному в квартире сидеть, пока тетя Таня на сутках. И выгуливать надо. А Мише только в радость. Хлопот, конечно, немало. Пес молодой, активный, игривый. Глаз да глаз за ним. Но я все равно говорю:

— Оставляй его с нами.

Говоря о собаке, имею в виду и Сашу тоже. Его — в первую очередь. До отъезда четкой определенности с тем, живем ли вместе, не было. И я хочу это исправить.

— Уверена?

— Я же тебе еще тогда всё сказала, — напоминаю и закрываю тему, делая уже акцент на собаке: — Мишка так привык за эти дни, что он у нас. Как зовут-то его, Саш? А то я его все “собака-собака”.

— Никак не зовут. Чужой же, я и не стал давать кличку. Как он себя вел? — взыскательно смотрит на питомца.

Заговорщицки улыбаюсь лайке.

— Ну нет, я жаловаться не буду.

— Сгрыз что-то? — предполагает Саша.

— Нет.

— Гадил значит, — догадывается.

— Не дотерпел. Только один раз. А так он молодец. Нам с ним весело было, — вступаюсь за него и глажу по загривку. — Хороший… Да же, собака?

Тихо заскулив, тот опускает голову и утыкается мордой мне в ладонь.

— Нормально подмазался, пока меня не было, — усмехается Саша, снимая с дверной ручки поводок.

— Думаешь, еще могут хозяева объявиться?

— Не знаю. Надеюсь, что нет. Времени нормально прошло. Я уже сам не хочу, чтобы его забрали.

— Хоть бы не забрали, — подхватываю с надеждой.

— Ты тут с ним не взвоешь в однокомнатной? У тебя чистота, порядок, а с него шерсти, мать моя.

Я поднимаюсь.

— В тесноте да не в обиде. И ты же будешь пылесосить, — предупреждаю Сашу об обязанностях по дому.

— Ну гляди… — он улыбается и зовет лайку: — Пошли, собака. Переезжаем. Но если будешь гадить, нас выгонят, понял?