Он был не один.

У окна, на фоне пыльных штор, стояла девушка. Ее длинное, перламутрово-белое, вышитое золотом платье резко контрастировало с будничным интерьером гостиной. Волосы девушки мягкими золотистыми волнами ниспадали на плечи и спину, а лицо было ясным и открытым, как теплый свет заходящего солнца над летним лугом. Она улыбнулась Тиму, и ее улыбка показалась ему одновременно застенчивой и манящей.

Он немного расслабился, но не до конца. Девушка, определенно, не выглядела угрожающе — однако теперь Тим забеспокоился о том, как выглядит он сам. С тех пор как он вернулся из больницы, у него появилась странная потребность оставаться одетым даже ночью, в собственной квартире. Что было весьма кстати, учитывая, что его гостиная с недавних пор превратилась в проходной двор. Но на старой футболке, в которой он спал, были пятна, а спортивные штаны даже во время покупки не выглядели особо презентабельно.

И Тим по-прежнему не знал, кто эта девушка и как она попала в его квартиру.

— Добрый вечер, — поприветствовал он ее, стараясь быть вежливым, но чувствуя себя полным идиотом. Что гласят правила этикета, когда посреди ночи у вас в гостиной возникает прекрасная таинственная незнакомка?

Она кивнула в ответ, все так же улыбаясь, но ничего не сказала.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил Тим.

Улыбка девушки померкла, и она подняла руку, будто хотела дотянуться до него, несмотря на разделяющую их комнату.

Тим внезапно ощутил всепоглощающее, мучительное желание ответить на этот жест. Преодолеть расстояние между ними, взять ее тонкую, хрупкую руку, коснуться невыносимо прекрасного лица — хоть раз… Желание было настолько сильным, что Тим просто не мог ему сопротивляться. Девушка подалась ему навстречу, он шагнул вперед, стремительно пересек комнату, протягивая к ней руки…

И проснулся.

Тусклое зимнее утро просачивалось в спальню, заливая ее серым, морозным светом недавнего снегопада. Тим лежал на спине и смотрел в потолок. Сон во сне — такого с ним не случалось уже очень давно. И все же последняя часть была настолько убедительно реальной… Он вскочил с постели и пошел в гостиную.

— Видишь, — сказал Тим себе нарочито бодрым тоном, окидывая взглядом нетронутую обыденность комнаты. — Здесь никого нет. Нет и быть не может.

И все же он отчетливо помнил изысканную, ослепительную красоту девушки и, еще сильнее — странное чувство невыносимой, всепоглощающей тоски, которое он испытал при виде нее…

Тим подошел к кухонному острову и опустился на барный стул. Возможно, это и правда был всего лишь сон. Но был ли это только сон? Он прекрасно помнил свою последнюю встречу с Иденом, проходившую внутри сновидения — и которая при этом была совершенно реальной. Сны были частью Ноосферы, мира идей, и те, кто мог в него проникнуть, умели ходить и по чужим снам.

Была ли девушка одной из тех, кто это умел?

«Глупости, — подумал Тим с тяжелым вздохом. — Ты просто разволновался и хочешь, чтобы это оказалось правдой. Вот и все. Соберись и забудь про это. Это был просто сон».

Но почему он разволновался? Что именно ему нужно было забыть? Вот над чем стоило подумать. Сон или нет, но он явно задел Тима больше, чем следовало. Почему он думал о нем больше, чем о своем кошмаре — кошмаре, в котором могущественная идея снова пыталась его убить, как когда-то в реальной жизни, а на смену ей пришло нечто еще более страшное? Почему он думал не об этом, а о совершенно безобидной — и бесконечно прекрасной — девушке в собственной гостиной?

И почему он легко мог устоять перед вызывающей откровенностью русалки, но молчаливый визит ночной гостьи так его разволновал?

«Может, в этом и дело, — мрачно подумал Тим и решительно поднялся на ноги. — Ты пытаешься сдерживаться, даже находясь в собственной голове, а теперь расплачиваешься за это».

Он пошел в ванную и остановился у зеркала. Парень по ту сторону стекла выглядел взъерошенным, бледным и растерянным. Шрам от когтей оборотня, идущий вдоль нижней челюсти, был почти незаметен под тусклым светом лампочки под потолком.

«Может, мне стоит вернуться к реке и наконец-то поддаться, — подумал Тим, стягивая с себя одежду и заходя в душ. — Если я пересплю с кем-то в мире собственного воображения, можно ли будет считать это особенно извращенной формой онанизма? И что делать с ее хвостом?»

Тим вздрогнул и открутил кран до кипятка.

— Ты слишком много думаешь, — пробормотал он и шагнул под горячую воду.

Тусклое утро успело превратиться в не менее унылый день, когда Тим вышел из душа и понял, что ему нужно с кем-то поговорить. Он мог успокоить свое тело, но его разум все еще был встревожен и изнурен, и никакое интеллектуальное самоудовлетворение не могло это исправить.

Вот только поговорить ему было не с кем. Иден — его наставник, работодатель и тот самый человек, который познакомил его с Ноосферой, — покинул Тима несколько недель назад с неопределенным пожеланием «выздоравливать». Тогда это имело смысл: Тим лежал в больнице, оправляясь от нападения оборотня. Но с тех пор он давно вернулся домой и был вполне здоров. По крайней мере, Тим так считал. Однако найти Идена при помощи обычных способов связи было невозможно, а на то, чтобы попробовать нечто более необычное, Тим пока не решался. Он еще не настолько отчаялся.