И когда через полминуты сзади раздаются тяжёлые, торопливые шаги – я улыбаюсь победно.

Я стараюсь не слишком довольно улыбаться, пока мы едем в офис Самойлова.

Но, честное слово, это сложно. Потому что я добилась желаемого! Пусть и малой победой – но добилась.

Меня везут туда, куда я сама захотела. И охрана, растерянно переглядываясь, просто следует за мной, будто я их начальница.

Мне никогда не нравилось управлять людьми или приказывать. Сколько себя помню – старалась быть удобной. Не встревать. Не создавать проблем. Не требовать.

Это всегда казалось мне неправильным. Страшным. Как будто, если я начну что-то диктовать, то вся конструкция вокруг рухнет.

Но сейчас – плевать. Если это единственный способ дотянуться до Самира…

Хоть как-то задеть его нервы, вытащить его на свет, заставить его выйти на контакт…

Значит, буду играть в эту игру. Пусть мне самой страшно от собственной решимости – я всё равно пойду до конца.

Машина притормаживает на подземном паркинге. Я не даю себе времени передумать.

Срываюсь с места, пока охранники ещё не вышли. Подхожу к лифту, нажимаю кнопку.

Давлю быстро, чтобы уехать в одиночестве. Пусть останутся внизу. Пусть пожалуются на меня Барсу.

А тот – пусть гадает, что я там, наверху, делаю с Самойловым в одиночестве.

Пусть его перекосит от ревности. Пусть сорвёт к чёрту всё, но покажется.

Лишь бы появился. Лишь бы вернулся ко мне – в каком угодно состоянии.

– Я к Самойлову, – озвучиваю девушке на ресепшене.

– Вам назначено? – она прищуривается. – Господин Самойлов…

– Скажите, что к нему пришла Эвелина Пташина. Уверена, он меня примет.

От собственной дерзости кружится голова. Меня будто током обдаёт изнутри. Что я творю вообще?

Но мне нравится. Это ощущение. Эта безумная, пульсирующая свобода. Смелость, которую раньше не могла бы в себе даже вообразить.

Я не просто переступаю черту. Я танцую на ней.

Я даже не жду ответа. Направляюсь по памяти в сторону кабинета Самойлова.

И к моменту, когда я дохожу, секретарша Самойлова уже просто кивает мне. Без слов впускает в кабинет.

– Чем обязан? – Демид ухмыляется, развалившись в кресле с довольным видом. Словно только что продал ещё одну душу и пару миллионов в придачу. – У вас с Барсом брачные игрища такие? Я ему счёт ещё за прошлый клининг не выставил.

– Он мне не отвечает, – я дую губы, падая в кресло. – Поэтому…

– Решила мной воспользоваться? Охуеть.

– Ну… Ты мной тоже пользовался. Считай, что так заплатишь за мой перевод.

– Ебать. А ты всё наглее с каждой встречей становишься.

Я пожимаю плечами, позволяя взгляду скользить по интерьеру. Кабинет у Самойлова в лучших традициях мужского эго: дорогой, выдержанный, строгий – как сам Демид.

А что сказать? Я и сама не понимаю, как оказалась здесь. Но одно ясно точно – когда сталкиваешься с такими мужчинами, выбора нет.

Приходится расти. Быстро. Стремительно. Смелее становиться. Потому что иначе тебя сожрут.

– У меня ощущение, что ты сам удовольствие от этого получаешь, – я хмурюсь, поворачивая голову в сторону мужчины. – Развлекаешься за наш счёт.

– Должен же хоть как-то компенсировать ваши ёбнутые разборки, – Самойлов ухмыляется. – Хоть бесплатный цирк посмотрю.

– Найди себе свою…

– Не. Нихера. Тут тормози, Эвелина. Мне ни ебанашек, ни адекватных девок не надо. Меня устраивает спокойная жизнь. Без всей этой херни в виде любви.

– Это просто тебе ещё никто любовь не причинял.

Демид морщится. Так, будто я сказала нечто ужасное. Как будто слово «любовь» – это диагноз. Неизлечимый. Страшный.

Мужчина откидывается в кресле, словно пытается отгородиться от самого понятия.

В дверь начинают колотить резко, грубо. Гулкий, требовательный стук режет по ушам.

Я вздрагиваю от неожиданности. На секунду становится тяжело дышать.

– Войдите! – резко бросает Самойлов, даже не оборачиваясь.

Дверь распахивается с силой. Заваливаются бледные охранники Барса. Неуверенность буквально сочится из них.

– Чё надо? – скалится Самойлов.

– Это Самир, – глухо говорит один из охранников, поднимая телефон в руке. – Он хочет с Эвелиной поговорить.

Я победно улыбаюсь.