А может быть, пострадал?

Может быть, лежит весь в крови, в отключке, а мне ничего не говорят, потому что я – никто.

Марго обещала поспрашивать. Не призналась, что у неё за источники появились, но обещала помочь.

Она пытается держать меня в сознании. Зовёт гулять, постоянно на связи. И я чувствую, что подруга изменилась.

Уже не та. Уже не летит в пропасть с головой. Уже не бросается на каждого, кто посмотрел косо. Она успокоилась.

Словно нашла ориентир. Или человек рядом стал её ориентиром. Кто – я не знаю. Она не рассказывает. Но я чувствую – она стала счастливой.

А мне остаётся лишь тереться в догадках и ждать.

Нет!

Я подскакиваю с кровати. Сердце колотится с такой силой, будто сейчас выскочит из груди и убежит искать Барса само.

Я не могу больше сидеть тихо и ждать весточки. Я обязана узнать, что случилось с Самиром.

Я чувствую, как внутри всё сжимается в комок. Железный. Твёрдый. Ярость накапливается в каждой клетке.

Я не просто хочу – я должна знать правду. Сейчас. Немедленно.

Я резко выбегаю из комнаты. Я перепрыгиваю ступени по две, голова кипит. Ощущение, будто лечу на парах боли и злости, и никто не сможет меня остановить.

Я подлетаю к двери и, не раздумывая, с силой дёргаю ручку. Щёлкает замок.

Дверь чуть приоткрывается – и тут же резко тормозит. Не из-за замка. Из-за них.

На пороге стоят двое. Как из учебника по «Как быть телохранителем и довести подопечную до нервного срыва за два дня».

– Куда собрались? – уточняет один.

Меня трясёт. Я в бешенстве. И в моменте даже слова выдавить не могу, настолько сильно меня трясёт.

Я уверена, что Барс знает всё, что происходит со мной. Знает, сукин сын. И сидит где-то в своём логове, оттуда наблюдает.

Я чувствую. Это уже не просто догадка – интуиция зудит под кожей, дерёт в горле, как затаённая злость. Он знает каждый мой шаг.

И при этом молчит.

Ну ничего. Хочешь играть в молчанку? Отлично. Сейчас сыграем.

Сыграем так, Самир, что ты не усидишь в своей клетке. У меня тоже есть когти. И язык.

И мой способ играть точно Барсу не понравится.

– К Самойлову поедем, – нараспев произношу я.

Теперь у Барса просто не будет шансов не объявиться.

Раздраконить Барса Самойловым – лучший из вариантов. Самый рабочий.

Проверено!

Охранники переглядываются. В их взглядах читается всё, что нужно: растерянность, тревога, попытка вспомнить инструкции.

Первый мнётся, дёргает плечом. Второй отводит взгляд, будто ищет глазами подмогу, но подъезд пуст.

– Не положено, – наконец выдавливает второй. – Барс чётко дал понять, что…

– Разве? – моргаю невинно. – Мне такого не говорили. Барс сказал, что я могу ездить куда хочу. А я хочу в офис Самойлова.

Они оба замирают. Напряжение в воздухе – будто наэлектризованная паутина. Ещё чуть – и кто-то сорвётся.

– Но…

– Ну, или вы можете позвонить Самиру, – я склоняю голову вбок. – И с ним уточнить всё. Потому что я – разрешение получила.

Они стоят, как два заблудших барана перед бойней. Идеально.

Я чувствую, как внутри что-то ликующе дрожит. Азарт. Охота. Контроль.

Неужели, наконец, я смогу выдернуть Самира из тени?

В груди всё ещё дрожит, пульс гуляет по сосудам, будто туда впрыснули ток, но я держусь.

Проглатываю свой страх с удовольствием. Потому что испуг вкуснее, когда он под соусом из решимости.

Это опасная игра. Опасная до мурашек. До лёгкого подташнивания в солнечном сплетении.

Я чувствую себя на грани – будто ступаю по тонкой проволоке, натянутой между двумя небоскрёбами. И мне это нравится.

Раньше я молилась, чтобы Самир исчез. Чтобы никогда больше не прикасался. Не смотрел. Не дышал в мою сторону.

Но теперь… Теперь я почти свернулась калачиком от тоски по его голосу. По его рычанию. Я хочу знать, где он. Хочу видеть. Хочу чувствовать.

И даже если он сейчас при смерти… Я знаю, он бы нашёл в себе силы зарычать на меня за встречу с Самойловым.

Он бы вырвал у жизни последние силы только ради того, чтобы схватить меня за руку и прорычать очередную угрозу.

– Ну так? – вздёргиваю бровь, смотря на охранников. – Мы едем? Потому что я точно да.

Разворачиваюсь на пятке, иду к лифту, будто мне принадлежит этот дом. Будто я в нём хозяйка, а не заключённая.

Каждый шаг отзывается вибрацией в коленях, но я не даю себе замедлиться. Не показываю ни крупицы страха.