— Серьёзно? Ну, подойди, помешай мне. Давай, мамуля. Я вся в нетерпении.

— Тварь! Я прокляла тот час, когда встретила твоего отца! Из-за него я потеряла самое ценное, единственно важное! Крылья! Но я их верну… непременно верну… ты не помешаешь мне…

— Уже помешала. Не тешь себя напрасными надеждами. Всё кончено. Ты проиграла. Смирись. Больше никаких жертв.

— Ты не понимаешь… — простонала Ида. — Я должна вернуть крылья… Все эти годы я не жила — существовала! Прозябала вдали от своего мира, среди жалких никчёмных человечков… Ты… должна… меня… понять! Дочь! В тебе моя кровь! Я подарила тебе жизнь, подарила частицу своей силы! Позволь мне довершить начатое!

Глаза Глаши залило серебром. И на мгновение она зажмурилась, сдерживая порыв ненависти.

— Вот как ты заговорила! Подарила жизнь — и сразу бросила! Оставила погибать в лесу! Если бы не отец и бабушка, я бы не выжила тогда. А отец… отец не смог смириться с твоим побегом. Он удавился. Ты знала об этом?

— Слабак… Что можно ожидать от глупого человечка?

— Ты лишила меня всего! Матери. Отца. Нормальной жизни! Пришла пора покаяться.

— Хватит… — Ида слегка шевельнулась. Бисеринки пота выступили на коже. Было видно, каких усилий стоит ей это простое движение. — Ты всего лишь моя дочь. Жалкая копия настоящей вилы! Тебе меня не удержать. Юда! Кэп! Сопротивляйтесь. Действие пепла скоро пройдёт!

— Пепел будет удерживать их еще примерно с полчаса. Мне вполне хватит.

— Хватит? Что ты… — Ида не смогла договорить — увидела в руках Глаши небольшой пузырёк синего стекла.

— Собираюсь провернуть одно дельце. Как думаешь — что это? — Глаша помахала пузырьком перед Идой.

— Святая вода? — попыталась усмехнуться та. — Насмешила…

— Никогда бы не догадалась их так назвать. Хотя доля истины в том есть. Я много плакала, когда ты нас бросила. И вот теперь слёзы пригодились.

Гримаса ненависти на лице Иды сменилась ужасом.

— Ты собрала свои слёзы? Когда? Зачем??!

— Я слишком была мала. Слёзы собрала бабуля. Она же из знаток. Ты помнишь?

— Что ты собираешься делать? Заставишь меня их… выпить?

— Ну, нет. Я не планирую тебя убивать. Я лишу тебя надежды. Ты никогда не можешь вернуться в свой мир. Ты никогда не сможешь снова летать.

— Нет! Ты не посмеешь!! Остановите её! Кто-нибудь! — Ида издала вопль, напряглась так сильно, что на лбу вздулись чёрные жилы, в глазах заплескалось серебро.

По поляне вновь прокатился вздох, Дея с Эрикой сильнее прижались друг к другу, как будто это могло их хоть немного защитить. Поглощенные происходящим, они, как и прочие существа, лишь смотрели и ждали, что последует дальше.

— Проклинаю тебя, нежеланная дочь! Нужно было сразу отдать тебя лесным духам!!

— Поздно спохватилась. Ты прокляла меня самим фактом рождения. Рада была поболтать, мамуля. Прости-прощай, как говорится. — Глаша кивнула Игорю, а потом впервые за всё время взглянула на сестёр. — Девчули, вы как, нормуль? Освободите нам место. Уберите нарождённую с жертвенного камня.

— Нарождённую? — до Деи не сразу дошёл смысл сказанного. Зато Эрика прекрасно всё поняла и первой подбежала к лежащей на валуне Саше.

Дее пришлось последовать за сестрой. Вместе они приподняли девушку, Эрика придержала её за талию, а Дея слегка потрясла за плечи, похлопала по бесцветной коже щёк, пытаясь привести в чувство.

— Саша! Саш! Слышишь меня? — позвала Эрика. — Всё хорошо. Тебе больше ничего не угрожает. Ты сможешь идти?

Саша пробормотала что-то и всхлипнула, глаза её были закрыты. Закутавшись в крылья как в накидку, она неуверенно шагнула вперёд и тут же рухнула на колени. Дея успела её подхватить и невольно задев одно из крыльев, поразилась их нежной воздушной лёгкости.

— Помоги, Рика! Видишь, ей плохо!

— Мне… хорошо… — невнятно выговорила Саша. — Мне… очень хорошо!

Как только она произнесла эти слова — грянули восторженные крики.

Навстречу девушкам бросились карлики-грибы, принялись кидать под ноги Саше цветы, осыпать её сверху чем-то вроде семян и блестящих камешков. В их пронзительном верещании всё отчетливее различалось ликующее: «Нарожденная! Нарождённая! Свершилось!»

Они откровенно радовались происходящему, забыв и про Иду, и про скрючившихся под серым налётом пепла юду с кэпкуэном.

Следом за карликами важно шествовал кролик, бережно придерживая в лапах белоснежное платье-паутинку. Девочки-старушки семенили следом, у одной в руках была подушечка с изящным гребнем, у другой — ручное зеркало на витой золочёной ручке.

При виде платья Саша тихо ахнула и, оттолкнув сестёр, расправила крылья. Ничуть не стесняясь своей наготы, позволила девочкам себя одеть. Платье скользнуло по телу с тихим шелестом. В ту же минуту позади отчаянно громко вскрикнула Ида, а Саша счастливо рассмеялась. Сделав несколько танцевальных па, она позволила грибам подвести себя к небольшому камню и послушно опустилась на него, вытянув вперёд ноги.