Ширли Кландестайн долгое время жила в Винчестере. Она резкая и чертовски норовистая, но также одна из немногих в городе, кому действительно нравятся Криды.

— Как дела, Ширли?

— Я все еще дышу, не так ли?

Мне смешно от ее обычного сухого ответа.

— Что ж, это хорошо, иначе ты бы не обслуживала меня сегодня.

— Это истинное благословение. — Ее южный акцент сочится сарказмом, а затем она достает блокнот и ручку. — Что будешь, красавчик?

— Как обычно.

— Кока-колу и пирог с курицей. — Она записывает заказ, прежде чем переключить свое внимание на Алису, ее брови приподнимаются, будто она только что заметила мою компанию. — А ты кто такая, черт возьми?

Застигнутая врасплох, Алиса моргает, глядя на нее.

— Это Алиса, моя подруга, — говорю я ей. — Будь милой.

Она бросает взгляд в мою сторону.

— Я всегда милая.

Я хмыкаю, потому что мы оба знаем, что она врет.

Она поворачивается обратно к Алисе.

— Ну, чего ты хочешь, сладенькая? У меня нет времени ждать весь день.

— Оу. Эм, я, эм... — нервно запинается Алиса. — Я буду то же, что и он, — выпаливает она, быстро закрывая меню.

Ширли одаривает ее понимающей улыбкой.

— Милая, я тебя не виню. Я бы тоже съела то, что и он. — Подмигнув Алисе, она собирает меню и уходит.

Алиса приподнимает тонкую бровь.

— Твой друг?

Я усмехаюсь.

— Она безобидна. Дерзкая, но безвредная.

— Кажется, она высокого мнения о тебе, красавчик, — игриво добавляет она.

Я расплываюсь в ухмылке и откидываюсь на спинку диванчика, скрещивая руки на груди.

— Ревнуешь?

— Конечно, нет, — возражает она, но цвет ее щечек говорит об обратном. Его она никогда не сможет скрыть. Это адски жарко, и я умираю от желания узнать, как далеко простирается этот невинный цвет.…

Ширли возвращается через несколько мгновений с напитками, ставя их перед нами.

— Ваша еда скоро будет.

— Ты лучшая, Ширли. Я когда-нибудь говорил тебе это?

— Ты — чертов лжец, — выпаливает она, — но милый.

Она хлопает меня по щеке, прежде чем снова уйти.

Алиса качает головой, но на ее лице играет улыбка.

— Что? — спрашиваю я с притворной невинностью.

— Парни Крид все такие очаровательные или только ты?

— Только я. Остальные двое — засранцы.

С ее губ срывается смешок, но быстро стихает, выражение лица становится серьезным от того, что она говорит дальше.

— Я заметила, что Нокс не спал в своей комнате с тех пор, как я живу у вас.

После того, чем закончился наш разговор тем вечером, я не удивлен. От этого мне дерьмово, но пока я не смогу заставить его увидеть, что красавица передо мной — не враг, это к лучшему.

— Он решил на некоторое время остаться в главном доме с отцом.

— Из-за меня. — Она произносит это как утверждение, а не как вопрос, в ее тоне сквозит обида.

— Нет. Не только из-за тебя.

Очевидно, что она мне не верит.

— Не принимай близко к сердцу, Алиса. Есть причина, по которой брату непросто доверять людям, но, в конце концов, он придет в себя и увидит то, что вижу я.

— И что же ты видишь, Брэкстен? — Вопрос повисает в воздухе, она снова смотрит на меня.

— Девушку, которая не так уж сильно отличается от нас. — Я вижу, как надежда наполняет ее нежные черты. — Девушку, которая нуждается в нас так же сильно, как мы нуждаемся в ней.

Каждое слово — правда. Я понятия не имею, что нас ждет в будущем, но точно знаю, что она будет его частью.

— Ты ведь это серьезно?

— Да, серьезно.

Легкая улыбка изгибает ее губы, и мне хочется ее зацеловать.

Как только появляется эта мысль, дверь в закусочную открывается, и входит одно из моих самых больших сожалений.

Кортни Фабр ищет кого-то в закусочной, и у меня такое чувство, что я точно знаю, кого. Мои подозрения подтверждаются, когда ее взгляд останавливается на мне, и на ее лице появляется многозначительная улыбка.

Дерьмо!

Каждый мускул в теле напрягается, когда она направляется к нашему столику. С чрезмерно ярким макияжем, длинными темными волосами и силиконовыми сиськами, выглядывающими из выреза майки, она была ходячей влажной мечтой, пока не превратилась в кошмар.

— Брэкс, — приветствует она меня своим страстным тоном. — Давно не виделись.

— Кортни, — отвечаю я, не утруждая себя тем, чтобы скрыть раздражение.

— За последние несколько недель я оставила тебе несколько сообщений и ничего от тебя не слышала.