— Не знаю, Страна Чудес, но мы выясним. Обещаю.

— Может, связь — это кто-то, кого вы все знаете, — говорит Крейг. — Вы, парни, с кем-нибудь ссорились? Кто мог бы пойти на вас с вендеттой?

У нас определенно имеется своя доля врагов, при нашей работе по-другому невозможно, но в нашем прошлом есть лишь один человек, который выделяется из общей массы. Тот, кто достаточно нас ненавидел, чтобы решится на такое, но он похоронен на глубине десяти футов, горит в аду, где ему и место.

Мы с братьями переглядываемся, наши мысли отражают мысли друг друга.

Джастис качает головой.

— Нет. Это невозможно.

Он прав. Хоббс мертв, мы в этом убедились. Через несколько месяцев после того, как мы поселились у отца, мы отправились в приют и обнаружили, что он сгорел дотла в ту ночь, когда мы сбежали. Останки Хоббса — это все, что было найдено в рухнувших завалах.

В статье говорилось, что помещение загорелось из-за неисправной проводки, в результате чего погиб главный смотритель, проверенный и уважаемый человек, который сделал своей жизненной целью помощь менее удачливым.

Проверенный и уважаемый человек — моя задница. Фредрик Харлен Хоббс был больным сукиным сыном, который питался болью других. Он применял к невинным детям одни из самых страшных видов пыток.

Не сомневаюсь, что именно поэтому это место сгорело. Не может быть, чтобы пожар был случайностью. С его помощью скрыли все насилие и коррупцию, которые происходили в этой адской дыре.

Взгляд Крейга перемещается между нами тремя.

— Что невозможно?

— Ничего, — отвечаем мы все в унисон.

— Слушайте, если есть что-то, что мне нужно знать, вам, засранцы, лучше сказать об этом сейчас.

Тишина наполняет комнату, она такая же удушающая, как и напряженная.

Ни один из нас не ответит, потому что это еще один секрет из прошлого, который мы все согласились унести с собой в могилу.

— Если мои мальчики говорят, что это ничего, значит, это ничего, — нарушает молчание отец, как всегда, вставая на нашу защиту.

Из-за этого я чувствую себя дерьмово, ведь мы никогда не рассказывали ему правды, главным образом потому, что не хотели ставить его в положение пособника преступников. Более того, мы боялись потерять любовь и семью, которые наконец-то обрели. Мы не хотели рисковать этим и до сих пор не хотим.

Крейг с раздражением смягчается.

— Ладно, давайте вернемся к тому времени, когда вы все впервые встретились. Если предположить, что эта загадка — правда, все сводится к вам троим. Итак, насколько далеко мы возвращаемся назад?

Джастис решает взять дело в свои руки.

— Мы познакомились в приюте, когда нам было по четырнадцать.

— Название? — спрашивает Крейг, делая пометки в блокноте.

— Он больше не существует.

Крейг поднимает голову, глядя на Джастиса, ручка замирает над блокнотом.

— Не важно, все равно скажи название.

Он колеблется достаточно долго, прежде чем неохотно ответить:

— «Южный приют».

— Есть ли там враги, на которых я должен обратить внимание?

— Выбирай сам, — говорит Нокс. — Сволочи, управляющие им, были врагами нам всем.

Крейг приподнимает бровь.

— Не хочешь рассказать поподробнее об этом?

— Нет.

Крейг стискивает челюсть от раздражения.

Я решаю вмешаться и покончить с этим раз и навсегда.

— Слушай, мы пробыли там всего несколько недель. После этого некоторое время оставались на улицах, прежде чем осесть своими бездомными задницами здесь. И до того как ты спросишь, единственными людьми, которых мы разозлили за то время, были владельцы магазинов, у которых мы воровали еду. Этой информации достаточно, шериф?

Это удар ниже пояса, и я это знаю. Он всегда был для нас кем-то большим, но правда в том, что об этом дерьме нелегко говорить. Я потратил всю свою жизнь, пытаясь его забыть.

К счастью, Крейг не обижается.

— Пока достаточно. — Он с хлопком закрывает блокнот. — Я начну с приюта, а потом двинусь дальше. Я также разошлю фотографию Алисы по другим участкам и посмотрю, поступят ли какие-нибудь зацепки.

Я открываю рот, чтобы отвергнуть эту идею, но он вскидывает руку, прерывая меня прежде, чем я успеваю произнести хоть слово.

— Он уже знает, что она здесь. У него есть план, и до его следующего шага, мы должны выяснить, в чем он заключается. Единственный способ сделать это — понять, кто она такая.

Я стискиваю зубы, зная, что он прав.

— Хорошо, но только по участкам. Никакой прессы.

Он кивает.

— Даю слово.

— Спасибо за твою помощь, Крейг, — говорит отец. — Мы ценим это.

— Я дам вам знать, парни, как только у меня что-нибудь появится.

А пока у меня на уме кое-какие свои планы. Планы покопаться в прошлом, к которому я никогда больше не хотел возвращаться.