В этот раз их звук ниже и тревожнее. Охотница продолжает смотреть в багровые глаза Хэйрива и вдруг ощущает укол в висок. Это ментальное прикосновение, но не злобное, какого она ждёт от оскорблённого короля, но мягкое, почти нежное. Её сознание будто обволакивают мягкой тканью и скрывают от чужого взгляда.

Горны стихают.

Приглушённое тявканье из левого тоннеля привлекает её внимание слишком поздно. Лапы касаются песка арены и три, похожих на гончих, кизерима бросаются в сторону людей. Юдей бежит им наперерез.

Ей не хватает скорости. Будь на её месте Хак, она бы точно успела. Но Хак мертва, а охотница, несмотря на все старания, едва одолевает половину пути, когда первая гончая с разбегу врезается в человека и опрокидывает его на землю. Юдей не знает, Реза это или Нахаг, но увидев, как тварь запрыгивает ему на грудь и смыкает пасть на креплении шлема, понимает, что храбрец обречён. Вторая гончая кусает голень, третья — руку.

«Скафандр не выдержит», — думает она, не останавливаясь. Юдей налетает на кизеримов словно фурия, кинжал и лезвие летают, оставляя на земле широкие росчерки лимфы. Первой охотница со всей силы пинает тварь, что сидит на груди человек, стремительно разбирается с любительницей ног, всаживая оба оружия в её голову и разрывая череп монстра на части. Два оставшихся чудовища отбегают подальше и злобно скалятся. К Юдей и лежащему на спине Нахагу подбегают Реза и Мадан.

— Оттащите его подальше, — приказывает охотница, не смотря на лицо тцоланима. Частью сознания она понимает, что, возможно, видит его живым в последний раз, но остальной массив её личности концентрируется на двух кизеримах. Длинные, худые лапы, изогнутые тела с мощной грудью, вытянутые морды с большими, фиалковыми глазами. Их даже можно назвать красивыми, но вид портит воротник из лишней кожи, опутывающий шею на манер шарфа. Серый и неподвижный, и вдруг, прямо на глазах, он начинает трескаться и шевелиться. Крупные лохмотья падают на землю, открывая взору куски чёрной, лоснящейся кожи. Через несколько секунд рядом с собачьими мордами покачиваются огромные змеиные головы.

— Элоим, защити, — слышит Юдей за спиной. Она — их щит, единственное оружие. Рукоять кинжала липнет к ладони, в руках появляется непрошенная дрожь.

— Быстро, назад! — гаркает охотница. Юдей движется синхронно с людьми, спиной вперёд, гипнотизируя шесть пары глаз, следящих за каждым её движением.

Сознание расщепляется, просчитывая варианты с умопомрачительной быстротой. Юдей отдаётся этому чувству целиком, её руки начинают выписывать круги, восьмёрки, фигуры, названия которых она даже не знает. Одновременно участник и наблюдатель. Вот она делает первый шаг, и начинается авангардный танец смерти. Гончие отвечают низким угрожающим рыком, а змеиные головы лениво хлопают пастями, будто бы не видят в Юдей серьёзного противника. Юдей закрывает глаза и набирает полную грудь воздуха. Битва начинается.

Она нападает первой, сразу на обе твари, чтобы у них даже мысли не возникло отвлечься на людей. Змеиные головы оказываются подвижными, они возникают в самый неожиданный момент, проскальзывают под морду гончей, так и норовят обвить руку и ужалить. Юдей скучает по плащу, хотя даже его плотная кожа вряд ли выстояла бы против ядовитых игл длинных зубов. Псиные же ипостаси кизеримов прыгают, пускают в ход когти на передних лапах, пытаются повалить добычу. Охотнице приходится выбирать, под какие удары подставляться. Скоро на её животе, груди, шее и спине расцветают алым длинные кровоточащие царапины, а на бедре остаются два глубоких укуса. Боль охотница запирает на замок, хотя понимает, что если выживет, это ей аукнется. Яростный натиск чудовищ почти не даёт шансов контратаковать, и фюрестеру остаётся дожидаться ошибки.

«Сейчас», — слышит Юдей чужой голос в голове и, прижавшись к земле, тут же вытягивается в длинном, изогнутом дугой выпаде, опираясь на левую руку. Раздаётся визг, одна из змеиных голов бьётся на песке оголённым электрическим проводом. Ликование трогает сердце охотницы, но в ту же секунду она чувствует укол в плечо и отпрыгивает в сторону. Но поздно. Два аккуратных прокола на грязной блузе набухают каплями цвета индиго. Она, не задумываясь, превращает лезвие в жёлоб с острыми краями и вонзает его в рану. Юдей сдавленно вскрикивает, перед глазами пляшут тёмные круги, но она заканчивает операцию, провернув инструмент и вырезав укушенное место. Левая рука повисает безвольной плетью, так что кинжал ей теперь не нужен.

— Реза, — хрипит она, но ибтахин всё понимает без слов. Он поднимает оружие и встаёт за спиной охотницы. Огромное красное пятно расплывается по ткани на груди, Реза отрывает правый рукав с блузы Юдей и перевязывает рану.

— Ты как? — спрашивает он, но вместо ответа охотница отталкивает его и сама падает назад. Между ними влетает одна из гончих, щёлкая тремя пастями. Кизерим не успевает приземлится, как Юдей оказывается рядом и одним движением разрубает его пополам. Глаза охотницы стекленеют, губы и кожа бледнеют. Она уже не вполне управляет собой. Реза отступает от всё ещё живой половины кизерима, которая яростно бьёт землю лапами и клацает пастями. Остаётся последний враг, но ибтахин сомневается в силах Юдей.

Охотница поворачивается к гончей, зализывающей рану на месте отрубленной змеиной головы. Кизерим поднимает морду и смотрит на Юдей.

Неожиданно лиловые огоньки в глазах твари затухают, уступая место багровому пламени. Хэйрив. Король покидает кресло и стоит, облокотившись на перила. Не сводит глаз с оставшегося в живых монстра. Гончая успокаивается и стоит на месте, выжидая.

«Тянет время, — думает Реза. — Ублюдок ждёт, когда Юдей…».

Ибтахин настолько сосредоточен на кизериме, что не замечает движения рядом. Чья-то рука медленно опускается на его плечо и Реза вздрагивает, поднимая глаза. Нахаг. Он забирает кинжал, стучит лезвием по своему шлему. В длинной трещине, пересекающей лицо тцоланима, не хватает двух фрагментов. Нахаг глубоко вздыхает.