— Отдыхай, — говорит он и вместе с тем нежно касается хануалом её сознания. Трещины на поверхности сферы беспокоят Хэша, но сейчас он ничего не может с ними сделать. Успокаивающий импульс обволакивает сознание Юдей, одновременно с тем голубая мембрана, окутывающая ещё сознание всё-то время, что она сражалась на арене, растворяется. Тяжёлый узел, исподволь давивший на гиганта, спадает. Хэша ведёт в сторону, он облокачивается на кизерима и переводит дух. Юдей что-то бормочет во сне, но Хэш не успевает разобрать ни слова.

— Нам пора уходить, Акхи. Иггенайтулы скоро бросятся в погоню, — говорит подошедший микнетав. Он не отличается от остальных, что быстро разбредаются сотнями троп бескрайних равнин Тебон Нуо, чтобы вернуться в убежище под кронами Семол Ден. Подошедшего зовут Оней, и он предводитель тех, кого Хэйрив называет мятежниками.

— Нужно проводить их до мескота, — говорит Хэш, отталкиваясь от тёплого бока кизерима и поворачиваясь к соратнику.

— Тогда пойдём.

— Нет, ты проводишь их, друг мой. — Хэш смотрит Онею в глаза. — Я же встречусь здесь с отцом.

В глазах соратника гигант читает всё, что он хочет сказать. Оней слаб в хасса-абаб, таких микнетавы называют «кэтли», «покинутыми». Но протест, вспыхнувший в его взгляде, почти осязаем.

— Акхи, твой отец — безумец. Он не станет слушать тебя, особенно после открытого неповиновения. Тебя казнят.

— Так тому и быть, — отвечает Хэш. — Нет радости в войне с собственной кровью, как нет радости в убийстве мирных бадоев.

— Но твой отец не бадой! Его невозможно подчинить, а сам он давно стал рабом ненависти и страха.

— Тогда мой долг, как сына, освободить его от оков. Или умереть, пытаясь.

Оней долго смотрит в глаза Хэша. Спокойное тусклое золото глаз опального генерала и некогда героя микнетавов многих вводит в трепет. Лишённый способностей к хасса-абаб, Оней должен был стать обычным солдатом, максимум — сержантом, но ему удалось покорить судьбу. Пускай в немилости, ненавидимый самым могущественным правителем Тебон Нуо, Оней остаётся истинным предводителем своего народа, и ничто не может этого изменить.

— Ты поможешь, друг мой? — спрашивает Хэш.

— Я помогу тебе, — церемонно отвечает Оней.

— Тогда мне нужно несколько минут, чтобы попрощаться со своими друзьями.

Оней кивает.

Хэш чувствует волны досады и гнева, но решение принято, и он знает, что оно верное. Ужасный план его отца натравить на Хагвул, а затем и на весь Хаолам орду неуправляемых кизеримов продиктован исключительно слепым страхом перед возможным будущим, и гигант, привыкший полагаться на настоящее и его выпады, понимает, на пороге какой чудовищной ошибки стоит Хэйрив. Пусть их разделяет не просто расстояние, а время, препятствие, преодолеть которое невозможно, Хэш сострадает тому существу, что положило на алтарь отмщения всё, что у него было. Хэйрив смотрит на великолепный мир, но видит только кровь, боль и увядание.

— Хэш! — кричит Мадан, и охотник поднимает руку в приветствии, отгоняя грустные мысли. — Ты… ты спас нас! Тогда, после зала, я подумал, что ты окончательно переметнулся к нему.

Обычно, Мадан осторожно подходит к выбору слов. Он вычерчивает ими хитроумные знаки и подталкивает людей, тянет за невидимые ниточки их желания и недовольства. Директор искусен в плетении словесных кружев, но потрясения последних дней измотали его, сделали небрежным, и словно бы цветастая ткань в горячей воде, его талант выцвел.

— Мы не враги, — произносит Хэш суровее, чем хотел, и на лице Мадана отражается недоумение.

— То есть, Хэйрив не собирается спустить на Хагвул толпу чудовищ, чтобы стереть его с лица Хаолама?

— Он имеет ввиду не это, — говорит Реза.

— А что же тогда?! Мы в опасности, а учитывая грядущие события…

— Тихо…

— Какие? — резко спрашивает Хэш, его глаза вспыхивают двумя солнцами. — В Хагвуле что-то случилось?

Мадан и Реза переглядываются. Тайна сама просится наружу, к тому же, есть ли хоть какой-то смысл скрывать от Хэша неминуемое столкновение жадности и отчаянья?

— Скоро произойдёт, — начинает ибтахин, запинается и откашливается. — К Хагвулу движутся силы Великих империй. Они собираются захватить город.

— Зачем?

— СЛИМ, — отвечает Мадан. — Технологии, оружие, всё-то, что мы десятилетиями прятали от них.

— Откуда они знают…

— Мы ловим шпионов, подсылаемых Пананкультой и Клорачем, но что-то они всё равно разнюхали.

— К тому же, мы единственные, кто производит далак, а значит все генераторы в мире нуждаются в нас. Великие империи не любят зависеть от чужой воли.