Вот он, много моложе, стоит на балконе. Внизу раскинулся город, испещрённый разноцветными огнями. Тёплый ветер ласкает кожу, он слышит детский лепет, доносящийся из комнаты, и сквозь тревоги уходящих в прошлое дней прорывается радость настоящего. Вдруг он слышит крики. Снизу. В комнату врывается начальник охраны. Восстание. Хэйрив подозревал, но не верил, что подобное может случится. Но хуже — заговор. Против него и его рода. Времени остаётся немного. Войска на стороне бунтовщиков, короля защищает только личная гвардия. И её теснят по всем фронтам.

Хэйрив отсылает жену и сына вместе с начальником охраны, поручает ему вывезти самое драгоценное, что у него есть, как можно дальше от Капитали в места столь дикие, что туда боятся заходить охотники. Сам же Хэйрив остаётся, чтобы задержать бунтовщиков.

«Мой сын выживет и ты обучишь его, друг, — говорит король, пока беглецы спускаются по потайным лестницам, — а когда настанет его время, помоги ему свершить правосудие».

Хэйрив ещё не знает, что история обернётся совсем другой стороной. Что восстанавливать своё положение ему придётся самому, а сын его канет в пучине другого измерения и не будет знать ничего о своём высоком происхождении и миссии, возложенной на него отцом.

— Но сегодня, мы не только судим и караем преступников, посмевших лишить Тебон Нуо наследника и будущего, но и чествуем моего сына, вернувшегося домой. Выйди же к нам, Акхи!

Лёгкий шорох сопровождает каждый шаг микнетава. Он кажется оглушительным, потому что зал цепенеет в молчании. Микнетав в серебристых одеждах, простых и изящных, занимает место по правую руку от отца. Поданные тихо заговаривают, наполняя ментальное пространство едва слышным жужжанием.

«Хэш!» — кричит Юдей, но губы и гортань не подчиняются ей. Ничто не нарушает хода церемонии.

Гигант выглядит иначе, чем в коридорах СЛИМа или на улицах Хагвула. Ярче проявляется царственная осанка и спокойный, пробирающий до глубины души взгляд, которые невозможно воспитать. Он выглядит настолько уместно в роли принца, что охотнице хочется немедленно покинуть эту залу. Вернуться обратно в СЛИМ и забыть о том, что существовал когда-то Хэш Оумер, потому что, на самом деле, его никогда не было. Только подложная личина, скрывающая беглого наследника.

— Сын мой, вот те, кто похитил тебя? — спрашивает Хэйрив.

— Да, отец, — говорит Акхи. Толпа выдыхает от возмущения. На пленников обрушивается рой злых мыслеобразов, от которых ноет в висках.

— Как они обращались с тобой? — спрашивает Хэйрив.

— Как с инструментом, отец, — отвечает Акхи и напор толпы усиливается. Юдей не верит в то, что слышит. Хэш никогда бы не сказал ничего подобного, король подавил его волю и использует как пешку! Но тут же на неё накатывают мысли о тайном совещании и просьбы стать для Хэша «якорем».

— Какого наказания они заслуживают, сын?

Впервые Акхи опускает взгляд на пленников и смотрит в глаза каждому из них. Юдей последняя. Она быстро слабеет, что-то будто высасывает из неё силы. Под взглядом Хэша она опускается на колени, но не отводит глаз. Ей нечего скрывать. Сейчас, в эту секунду, она понимает, что все страхи напрасны. Даже если чувства, захлёстывающие её с головой — уловка, почему бы и нет? Что она теряет? Женщина раскрывается навстречу тусклым янтарным глазам и отдаёт себя всю, без остатка.

Хэш каменеет, не в силах отвести взгляд от Юдей.

— Сын?

Что-то вырывает их из времени и пространства, выносит за скобки уравнения реальности и растворяется бесцветным порошком в воде. Искра перерастает в чистый поток. Два сознания сплетаются. Юдей не знает, что такое хасса-абаб, она просто идёт за Хэшем. Между ними вспыхивает пожар, ревёт буря, беснуется шторм, кажется невозможным, что никто больше не ощущает того же, что и они. Это длится и длится: секунды растягиваются в вечности, а годы схлопываются до одного мгновения.

Кажется, Хэйрив начинает что-то подозревать, но Хэш прячет связь и возвращается в реальность. Он слегка дрожит, но впервые за всю его жизнь пустота внутри не кажется ему зияющей дырой, которую невозможно заполнить.

«Ты всё это время был здесь», — думает Юдей.

— Их не стоит наказывать, отец, — отвечает Хэш, и недоумение повисает над толпой большим тухлым облаком.

Король оборачивается к сыну, бурит его тяжёлым взглядом, как будто хочет добраться нутра, но гигант оставляет мысли сокрытыми.