— Не имеет значения, главное, что я это знаю.

— А у меня, знаете ли, — он поднялся со стула, — большое желание вызвать милицию и чтобы вы там задавали свои вопросы. Только то, что я мужчина, а вы женщина, не позволяет мне поступить именно так.

— Не это вам не позволяет. А то, что Мишель убили, а после этого я ее видела у вас дома.

На мой взгляд, эта моя фраза прозвучала очень глупо, но Владислав, кажется, совсем не принял ее как глупую.

— Так вы вчера все-таки были у меня дома? — спросил он.

— Да. И видела там Мишель. Она ходила со свечой и пугала прохожих.

— Каких еще прохожих? — заинтересовался он.

— Меня, например. Я проходила мимо, зашла на минутку к вам, а она меня напугала.

Владислав постоял, подумал, потом сказал:

— Вы так много наговорили всего, что я даже не понял, о чем мы говорили с вами.

— Это потому, что я только начала говорить. Дальше станет понятней.

— Надеюсь. И даже больше — уверен, что и у меня к вам будут вопросы. Подождите одну минутку, я сейчас вернусь.

Он вышел, а я осталась сидеть на диване.

Да, наговорила я много и ничего толком не спросила.

Так нельзя себя вести. Но я не виновата, потому что, во-первых, я женщина, а во-вторых, мне плохо, а всегда когда это соединяется — женщина и что-то плохое, — то ничего хорошего из этого не получается.

Он вернулся минуты через две.

— Мы с вами не понимаем друг друга, Маша, — заговорил он, еще не успев закрыть за собой двери. — Я, кажется, нашел способ, как нам попытаться договориться друг с другом и понять друг друга.

— Пытаться договариваться нам не о чем. Да и понимать тоже нечего. Мне нужно только узнать кое-что.

— Именно это я и имел в виду. — Он подошел ко мне почти вплотную. — Просто мы с вами поговорим в другом месте. И там, я уверен, все встанет на свои места.

Я хотела спросить, что именно встанет на свои места и кто их распределять будет, места эти, но он вдруг шлепнул меня ладонью по плечу. Тут я уже решила возмутиться, только невольно взглянула на то место, по которому он меня так фамильярно шлепнул.

Я увидела, что из моей руки, повыше локтя торчит игла с небольшим шприцем. Я не успела даже испугаться. Он меня резко схватил за шею и сильно прижал к себе, так сильно, что я даже запищать не могла. Я попыталась вырваться, но у него были такие руки, что удав какой-нибудь пятиметровый мог бы позавидовать. Тело мое стало легким-легким, кажется, если бы он не держал меня, я бы улетела к потолку и болталась там, как воздушный шарик. Только все это я чувствовала недолго, потому что скоро совсем ничего не стала чувствовать.

Что-то страшное гналось за мной. Какое-то чудовище, я его не видела, а только знала, что за мной оно гонится, догоняет меня. Я лезла на крутую насыпь и не могла на нее забраться, потому что под ногами земля осыпалась, ноги скользили, я хваталась руками за землю, а она рассыпалась, ухватилась за тоненькое деревце, деревце это вырвалось с корнем, и я отшвырнула его в сторону. Я ползла и ползла вверх, только так медленно, что понимала: чудовище уже совсем близко, уже догоняет меня. Мне было страшно, очень страшно…

Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже пальцем. Тело у меня стало совсем парализованным. И это было уже не во сне. Я уже чувствовала, что я почти проснулась, но только все равно не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, ни пальцем. Столько силы я вкладывала в то, чтобы пошевелиться.., и вот кисть одной руки стала сжиматься.

Потом слабо начала двигаться вся рука. Я оттолкнулась локтем и наконец смогла повернуться на бок.

Я полностью проснулась. Сердце у меня стучало сильно-сильно, и я дышала тяжело и часто, как будто меня кто-то насильно держал под водой, а потом все-таки выпустил.

Постепенно сердце мое стало успокаиваться, дыхание — становиться нормальным. И я уже хорошо ощущала себя и все вокруг. Но только ощущала и совсем ничего не видела.

Я приподнялась и села. Во всем теле была сильная слабость. Но главное было не это. Главным и страшным было то, что я ослепла — мои глаза были открыты, но я ничего не видела, совсем ничего, кроме черной пустоты. Я ослепла от того укола, который мне сделал Владислав.

От страха я сорвалась с места, я хотела вскочить на ноги.