Но это ладно, главное — снять наручники.

Сережкины ключи были на обычной стальной проволоке, плотно свернутой колечком в спираль.

Я сняла сначала оба ключа, положила их обратно в карман, а потом стала пытаться распрямить эту пружинку. Я бы согласилась сломать еще хоть несколько ногтей (тем более их теперь все равно придется все подрезать, раз уж один сломан), лишь бы у меня это получилось, но проволока оказалась очень жесткая.

Я так разнервничалась (а попробуйте не нервничать, когда вас посадили на цепь!), что у меня ничего не получается, что отшвырнула эту проволоку в сторону и стала от злости, как дура, стаскивать с себя наручник.

Нет, никакая я не дура! Одной рукой я ухватилась за наручник и стала вытягивать из него кисть другой руки, и вдруг почувствовала, что моя кисть начинает вылезать из него.

Мужики придумали эти штуки для самих себя, и правильно — женщину все равно не удержишь ни от чего никакими замками, если она этого не захочет или чего-то очень захочет.

Удержать женщину можно только лаской, нежностью, любовью, еще мужественностью, но уж никак не силой.

Было больно, я содрала кожу, не до крови, но я вытащила свою руку, я освободилась!

Но пока я освободилась только наполовину — была еще закрытая на замок дверь. Нет, не наполовину, а даже всего на треть, потому что за той закрытой дверью где-то был еще Владислав. Но пока что мне нужно было что-то сделать с дверью.

Я подошла к двери и подергала ее, она чуть болталась.

Вот если бы найти узкую и прочную железку, просунуть ее между дверью и дверным косяком, очень может быть, что я смогла бы тогда освободиться на две трети.

В этой комнате, как я поняла, были собраны всякие ненужные Владиславу вещи, зачем он их здесь держал, непонятно, может, как память, семейные реликвии: кровать, трельяж и цепь.

Тут я обратила внимание на дверь, которая вела ко всяким удобствам, в отношении санитарии совершенно безопасным, по утверждению Владислава (если он такой педант в санитарии, мог бы и полы вымыть здесь). Выключатель был рядом с дверью. Я открыла дверь, там было темно, я щелкнула выключателем — загорелся свет.

В этой комнатке была даже ванна. Я стала все здесь осматривать.

Я ничего не нашла ни в ванне, ни под ней, ни в унитазе, ни за ним, ни в умывальнике, ни под ним. Нет, когда я присела и посмотрела зачем-то снизу на раковину умывальника, то увидела, что она поддерживается двумя железками, вбитыми в стену, точнее, вмазанными не то гипсом, не то цементом, в общем, чем-то таким.

Я ухватилась за раковину и стала дергать ее вниз и вверх.

Но оказалось, что она совсем не прикреплена к этим железкам, а только лежала на них. Я сняла ее и положила на пол. А потом попробовала потянуть на себя обе железки, но не сразу, а по очереди. Выдернуть я их не смогла, но одна из них слегка шаталась, как молочный зуб лет в восемь. Я стала раскачивать ее. Из стены посыпались крошки и мелкие камешки, а через полминуты я, со всей силы дернув ее, вырвала эту железку.

Именно о такой железке я мечтала, если не всю жизнь, то последние пятнадцать минут: длиной она была, может, только чуть меньше чем полметра, а та часть, которая была вделана в стену, сужалась к концу и была тонкой и плоской.

Я быстро вышла из комнаты с удобствами и подбежана к двери, которую мне нужно было открыть.

Я стала пытаться просунуть острый конец железки в щель между дверью и дверной рамой чуть ниже замка. Не так-то это просто было. Но постепенно дерево стало проминаться, расщепляться, и наконец острие железки влезло достаточно глубоко. И тогда я толчками стала надавливать на нее.

Дверь открылась резко, с сухим треском. Выскакивая из комнаты, я споткнулась о порог и чуть не грохнулась на под.

Я невольно махнула рукой, чтобы удержать равновесие, как "раз той, в которой осталась зажата железка. Шума от раскрывшейся двери было и так достаточно, и я бессознательно постаралась не выронить из руки это железо, чтобы шума не было еще больше. Но, махнув рукой, я ударила им себя по ноге чуть ниже колена. Было так больно, что я сама не знаю, как сдержалась и не запищала.

Будет синяк, и синяк уже второй, который я заработала в этом доме (первый, когда ударилась коленом обо что-то, перед тем как увидеть привидение). Но ничего, Владислав ответит мне за оба синяка.

Я положила железку на пол и стала тереть ушибленное место. Но занималась я этим недолго, а тут же подумала, что надо закрыть дверь, потому что вокруг было темно и Владислав мог увидеть свет.

Я так и сделала: я быстро поднялась и закрыла дверь.

Это был второй этаж дома, я это поняла сразу, как только выскочила из комнаты, потому что свет, попадавший через дверь сюда, освещал ступеньки лестницы, идущие вниз.

Когда я закрыла дверь, вокруг стало темно и тихо. В темноте тишина всегда почему-то ощутимее. И в темноте всегда почему-то лучше слышны любые звуки. Думаю, это потому, что в темноте все чувства сразу настораживаются, и слух в том числе.