Я так и спросила у Леночки:

— Это которая к Сережке все приставала? Просила написать ее портрет. А когда танцевала, всю шею ему помадой перемазала, хоть и трезвая была?

— Она ко всем новым мужикам пристает, она и к Вите моему подбиралась, но я ей сделала строгое предупреждение. И вместо тебя за Сережку тоже, а то ты сама только смотришь, ревнуешь и слова не можешь сказать. Она тогда даже расплакалась почему-то. Но стриптизерши, они все истерички.

Леночка была не права, потому что я могу сказать, и даже не одно слово, но не поднимать же шум из-за простого поцелуя. Хотя, конечно, когда целуют в шею, тут не все так просто.

Леночка сняла с телефона трубку и стала набирать номер.

Она болтала по телефону минут пятнадцать, мне это даже стало надоедать, но как раз в это время она закончила свои переговоры.

— Так… — Леночка положила трубку и обратилась ко мне:

— В общем, Дюймовочка ничего мне толком не смогла сказать. Последнее время она, говорит, не очень с Мишель дружила, она не сказала, но я так поняла, что ее муж — Дюймовочки — не прочь потратить на ее подружку немного денег.

— Ленка, мне не нужны бабьи сплетни, мне нужно узнать что-то о Мишель.

— Ну, насчет мужа я узнала. У Мишель его никогда не было. Но был любовник, ради которого она даже на время свою профессию бросила, но потом он умер. Этот ее любовник был мужем ее старшей сестры. Хорошо, что у меня нет младшей сестры, потому что младшие всегда лезут к мужьям старших. А та, старшая, вроде бы была художница.

— Художница? — перебила я Лену.

— Да. Тебя наводит на какие-то мысли?

— Скорей на чувства. Дальше что?

— Но то, что она художница, это не точно, может быть, ее муж был художником. А может, и нет, может, просто у Ритки пунктик на всех художников. Она всегда очень любила фотографироваться обнаженной, но мечтала, чтобы такой ее портрет написали красками.

— Хорошо, а что дальше?

— А дальше ничего. Нет, еще есть кое-что. Дюймовочка мне дала телефон врача.

— Какого еще врача?

— Не знаю. Не спросила.

— И зачем он мне?

— Дюймовочка сказала, что он очень хороший знакомый Мишель. Зовут Владислав. Живет он под Москвой, город Видное, знаешь такой, кажется, недалеко. Телефон домашний, я полагаю, что Дюймовочка сама пользовалась его услугами, а то откуда бы домашний телефон. Она решила, что я позвонила ей и весь разговор завела, чтобы получить этот телефон. — Леночка протянула мне листок бумаги.

— А о дочери Мишель ничего не узнала?

— А у нее есть дочь?

— Кажется. А может, и нет.

— Не знаю, Дюймовочка ничего не сказала. Мура, — Леночка взяла меня за руку и тихо сжала ее, — ты не расстраивайся так. Сережка, он от тебя никуда не денется. Ну, позлится, позлится немного и простит, ведь такое со всяким может случиться и с ним тоже, ведь ты бы его простила. А может, он и вообще ничего не знает.

— Да это еще хуже, Ленка. Если он просто так пропал, без всякой причины, тогда, значит, что-то случилось с ним.

— Ничего не случилось, хватит тебе. Иди лучше поешь, ты уже, наверное, забыла, когда последний раз ела, потом ложись поспи, а когда проснешься, может, он будет уже рядом с тобой и начнет просить прощения.

— За что?

— Не знаю. Я всегда могу найти причину, из-за которой у меня можно попросить прощения. Давай уматывай домой, здесь и без тебя обойдутся. На, выпей таблетку, поспи, и все пройдет. — Она протянула мне какую-то таблетку, я послушно проглотила ее, запила водой, хотя почти никогда никакие таблетки не пью, аспирин, и то редко, и поехала домой, только не к себе, а к Сережке, потому что опять подумала то же самое, что, может, он у себя, но отключил телефон, или не подходит к нему, или спит.

Я едва доехала, потому что уже по дороге мне так захотелось спать от Леночкиной таблетки, что я только и думала, как бы мне не уснуть прямо за рулем.

Я вошла в квартиру, захлопнула за собой дверь, подумала, что сразу надо позвонить Владиславу, телефон которого мне дала Леночка. Только я не удержалась, чтобы на одну только минутку не прилечь на диван…

…Я проснулась. Наступал уже вечер.

Я пошла в ванную. А когда вышла оттуда, то почувствовала, что Леночка была права и что я уже давно ничего не ела. Я сделала себе бутерброды и сварила кофе.

Я быстро съела бутерброды и, допивая кофе, набрала номер домашнего телефона какого-то Владислава, один из двух, которые мне дала Леночка. На работу, я посчитала, звонить уже поздно. Мне ответил женский голос.

— Владислава позовите, пожалуйста, к телефону, — попросила я.

— Его нет сейчас. Ему что-то передать?

— Нет, я хотела с ним встретиться. Когда ему можно позвонить?

— Скоро должен быть, он звонил, сказал, что приедет около одиннадцати. Позвоните через полчаса.

Я прикинула: времени — почти одиннадцать, он может приехать и через десять минут, но может и через час, если я буду ему сначала дозваниваться, то скорее всего он не захочет со мной встретиться сегодня, а станет договариваться на завтра, если только захочет вообще встретиться.