— Сейчас? — удивился я. — Уже темнеет. И проклятые.

— Именно поэтому. Пока город отходит от нападения, народу будет мало. — Он снял боевую броню, переоделся в обычную одежду. — И заодно зайдём к Маргарите. Надо тебе что-то приличное купить.

— У меня нет денег, — напомнил я.

— У тебя вообще ничего нет, кроме долгов. — Валериус достал кошель, пересчитал монеты. — Но завтра мы идём к Вейрану. И если ты явишься туда в обносках, он решит, что я совсем опустился. А это мне не нужно. Так что считай это инвестицией. Которую, естественно, ты мне вернёшь.

— Естественно, — вздохнул я, мысленно прибавляя к своему долгу ещё одну строку. Оставил подаренную рубаху на табурете, и пошел за мастером.

— А нас не ограбят?

— Пусть попробуют. Я не в том настроении, чтобы сохранять грабителям жизнь.

Выглядел он грозно и на мгновение мне даже стало интересно, что будет с теми, кто станет на пути, но нет. Так никто и не встретился, пока мы шли. Баня располагалась в двух кварталах от нашего дома, в приземистом каменном здании с потемневшими от времени стенами. Из трубы над крышей вился дым, но дверь была закрыта.

— Хозяин! — гаркнул Валериус, громко стуча по двери. — Есть кто живой?

— Живей некуда, мастер Валериус! — отозвался весёлый голос, и дверь быстро распахнулась внутрь, затем появился круглолицый мужчина с залысинами и красным от жара лицом. — А я уж думал, сегодня никто не придёт. После этой суматохи все по домам попрятались.

— Тем лучше, — ответил рунмастер. — Нам с племянником нужна хорошая помывка. С парилкой.

Хозяин окинул меня взглядом и присвистнул.

— Это племянник? Выглядит так, словно в канализации жил.

— Почти угадал, — усмехнулся Валериус. — Сколько?

— Для вас, четыре медяка. С парилкой, шесть.

— Я не пойду, только он.

Рунмастер достал монеты четыре монеты, бросил их на стойку.

— Мыло давай. И мочалку. Жёсткую.

Хозяин кивнул, исчез за перегородкой и вернулся с узлом, в котором лежал кусок серого мыла, грубая мочалка и большое чистое полотенце.

— Тряпки выбрасывай сюда, — велел мастер, показывая на мою одежду, — ее только сжечь, даже на половые не годятся.

Я послушно стянул с себя окровавленную, пропитанную потом и грязью одежду. Штаны тоже были в плачевном состоянии, разорванные, со следами когтей проклятых, и зашел в комнату: просторное помещение с каменным полом, вдоль стен стоят деревянные скамьи, а в центре два огромных чана с водой, холодной и горячей. Кроме того, на крючках висели большие деревянные тазы.

Взяв один из них, я намешал себе теплой волы, взял мочалку, намылил её и принялся за дело. Первые минуты было больно — царапины и ссадины на теле жгло нещадно. Но постепенно боль притупилась, и я начал получать удовольствие от процесса.

Теплая вода стекала по плечам, смывая грязь, пот и засохшую кровь. Я тер кожу мочалкой, пока она не заалела, и чувствовал, как напряжение последних дней медленно отпускает. Намылил волосы и ополоснулся. Вода в тазу была просто черная от грязи. Сейчас бы в парилку, но мастер ее не оплатил, чем опять подчеркнул мою зависимость от него. Неприятную, если честно. Чем больше я понимал, что происходит в мире тем больше приходило озарение, что мастер, мягко говоря, далеко не самая серьезная и уважаемая фигура в городе. Вопросов к нему, было больше, чем я получал от него информации.

Когда я, наконец, закончил, то чувствовал себя заново рождённым. Чистым, свежим, почти человеком. А выйдя из бани в общий зал, увидел недовольного рунмастера, протягивающего мне большой узел и новые ботинки.

— Одевайся, — приказал тот. — Я купил тебе вещи. Всё остальное что валяется дома, тоже выкинешь.

Так я стал обладателем пары широченных серых штанов, пяти рубашек, мастер вообще не скупился, и новых ботинков.

— Вы еще куртку обещали, теплую, — улыбнулся я несмотря на то, что это добавляло ещё немного к долгу перед мастером.

— Куртку… Когда сделаешь, что должен, тогда и будет куртка. — усмехнулся мастер. — А пока это огромный аванс. Пошли, нечего тут стоять, нам еще в мастерской прибраться надо.

Утро в городе после того, как по его улицам пронеслись самые настоящие зомби, началось довольно нервно. Тереза не пришла, торговые лавки пока не открывались, и если я всю ночь спал как убитый, на скамьях на кухне, то мастер заперся в своей комнате и пил. Это я знаю точно, так как проснулся раньше него, посмотрел на время и понял, что осталось не так уж и много времени до момента, когда нам следует прибыть. Пришлось дядю будить.