— Ты все-таки нарушила слово. Встречалась с Монтейном.

Он не спрашивал, а утверждал, но его голос прозвучал настолько непристойно хрипло, что мне оставалось только улыбнуться.

— Он не был похож на человека, намеренного причинить мне вред.

— А о том, что он мог бы убить тебя просто за то, что ты живёшь, а девушка, которую он любил, нет, ты даже не подумала?

Он гладил пальцами мой висок и совсем не сердился, а я впервые улыбнулась ему открыто и искренне, хотя и устало.

— Ты же присматривал за мной.

— Что, если бы я не успел?

— Ты бы что-нибудь придумал. К тому же, я взяла кинжал.

— Это, конечно же, тебя оправдывает.

Продвинувшись к нему ближе, я сунулась носом за ворот его рубашки, провела губами по ключице.

— Я же не упрекаю тебя в том, что ты следил за мной. Кстати, когда? В ту ночь, когда я почему-то спала так крепко, что даже не почувствовала, как ты меня раздевал?

Бруно засмеялся тихо, но очень довольно, перекатился на живот, прижимая меня к перине и заглядывая в лицо.

— Раньше. Я набросил на тебя заклятье после того, как герцог взялся тебя запугивать, убив того мальчишку на твоих глазах.

Теперь, когда туман страсти спал, а он был так близко, я разглядела на щеке Бруно свежую ссадину, и настроение изменилось мгновенно.

Я перехватила его руку, переместившуюся с моего живота на грудь, и обнаружила, что костяшки пальцев тоже стесаны.

Время на то, чтобы прятаться от действительности закончилось, и он тоже это понимал, потому что приподнялся, тряхнул головой.

— Я быстро приведу себя в порядок и буду ждать тебя в библиотеке.

— Почему не здесь? — я села вслед за ним, и тут же осеклась, когда его красноречивый взгляд задержался на моем темнеющем под тонкой тканью рубашки соске.

— Потому что разговаривать с тобой, когда ты в таком виде я не могу, — Бруно выразительно вздохнул и направился к двери, а я невольно улыбнулась снова, наблюдая за тем, как быстро он покидает мою спальню.

К тому моменту, когда я умылась и, надев платье, спустилась в библиотеку, Бруно успел не только расположиться на диване в ожидании меня, но и достать на кухне тарелку с мясом и овощами, и наполнить стаканы так и оставшемся стоять на столике коньяком.

— Готов поспорить, ты еще и ничего не ела в последние дни.

— Мне было не до того.

Он не стал соблюдать приличия, поднимаясь мне навстречу, а я остановилась перед ним с твердым намерением получить от него сегодня все обещанные мне ответы.

Мы и правда как будто вернулись на исходную точку, и, скользя по мне внимательным взглядом, Бруно тоже это ощущал.

Понимал, вероятно, много больше моего, и взвешивал, пытался просчитать, к чему это может привести.

— Ты нашел Удо?

— Да, — он медленно кивнул. — Нашел.

Он не торопился продолжить, но не мучая меня, а подбирая слова, и желая помочь ему, я решила, что сама буду спрашивать.

— Дом в лесу, да? Оставив меня здесь сходить с ума от неизвестности, вы оба все это время были там?

Это была скорее попытка расшевелить его, чем упрек, но Бруно будто отмер, посмотрел мне в глаза с таким пылом, что я едва не попятилась.

— На том доме стоит хорошая защита, она была ему нужна. Тебе в самом деле ничего не угрожало, я просто хотел перестраховаться.

Он и правда был вымотан, если отвечал настолько всерьез, и взяв со стола стакан, я подала его Бруно, но сама садиться не стала.

Пройдясь по комнате, я оперлась о стол, чтобы лучше видеть его, но не давить, находясь слишком близко.

— Барон Монтейн заверил меня, что он жив, здоров и способен отвечать за свои поступки. Это правда?

Сделав небольшой глоток, Бруно снова задумчиво кивнул, а потом поставил стакан на свое колено.

— Расскажи мне, что он тебя сказал.

— Разве Удо не сказал тебе то же самое?

— Хочу проверить, насколько их версии совпадают.

Это было умно, и, одобрительно хмыкнув, я сходила за своим стаканом, а после вернулась к столу.

— Он сказал, что проклятие, наложенное им на герцога, не угрожает ни его здоровью, ни его разуму, но заставит его в полной мере чувствовать то, что чувствовали другие рядом с ним. Боль, беспомощность, страх…