Человеческая форма, то есть Homo sapiens, требует достройки, введения крысиных признаков, и требует коррекции этих признаков через остеосинтез, дендритную регенерацию и метаболическую адаптацию, устраняющую аллокортизоловый дисбаланс, присущий крысолюдям.

То есть, превращение крысолюдей в людей представляет сложный вызов, так как человеческое тело и биология имеют значительные отличия от крысиных, пусть и не во всём.

Согласно трактату «De Mutatione Corporum» Панолита, ключ к обратимой трансмутации кроется в нарушении баланса humores и активации spiritus vitalis посредством алхимического катализатора…

Я задумался о своём. О тех возможностях, которые у меня теперь могли появиться. О том, что порой на меня не будут смотреть где-то со страхом, где-то с отвращением, которые вольно или невольно вызывал мой облик.

— Вижу вы заскучали… Если совсем кратко, то потребовалось извлечение «крысиной сущности» (essentia muris) путём дистилляции костного мозга в атаноре при температуре горения очищенного горючего камня. Далее используется реактив Карла Шамплие (смесь серы, ртути и тизонского камня) для разделения летучих и фиксированных элементов.

Затем идет инкубация в «черной воде» (aqua permanens), содержащей ферменты Hydra vulgaris, растворяющие избыточный кератин…

Он говорил что-то еще, но я уже с трудом понимал тот ворох непонятных слов, который выливался на меня.

Глава 19

Жить я, правда, люблю. Даже когда это затруднительно. Пока кто-то дышит, он может наблюдать, думать, решать, менять окружающее, делать его хуже или лучше — кому как по вкусу. Да, мир — дерьмо, но дерьмо с вкраплениями золота. Ну и крови.

Мои подданные, похоже, тоже любили жизнь. Особенно чужую. Не вижу иного объяснения их восторгам при виде кишок, болтающихся перекладинах, и радостного шума, с которым они разбирали свежие истории о том, как очередного несчастного размазало по площади. Казнь — это почти праздник. Почти, потому что праздник предполагает редкость, а вот насильственная смерть в окружающих землях — дело обыденное.

Но казнь — это, в какой-то мере слабость. Убить — значит, не нашлось иного способа извлечь пользу. Гораздо интереснее, когда урок оказывается долгим, мучительным и поучительным для всех.

Я видел, как тех, кто провинился, оставляли в назидание очень долго живыми. Без языка, без глаз, без конечностей. Летом их обливали дерьмом, и мухи, скопившиеся в тёмные, дрожащие облака, облепляли их, выклёвывая мягкие ткани, добираясь до костей. Кожа сначала вздувалась, потом лопалась, от неё оставались лишь трепещущие клочья. Живое существо превращалось в шевелящийся мешок гноя и слизи, пока, наконец, через какое-то время не оставался чисто вычищенный скелет.

Скелеты казненных не закапывали. Их выставляли в назидание, чтобы каждый знал: так бывает, если не соблюдать установленные законы. Сам его вид будет напоминать окружающим — никогда не делайте ничего подобного тому, что совершил я!

А я смотрел на них и представлял, как внутри пустого черепа копошатся жуки, как в глазницах ползают личинки, как из раскрытого рта выбирается наружу белая жирная сороконожка.

Нет, уж лучше быстрая смерть.

От всех племён, кланов, родов, стай что вошли в наше образование, нам досталось огромное нематериальное наследство в виде всевозможных пыток и истязаний всех возможных живых организмов. Крысы с их поклонением Рогатой были одним из самых мрачных и жестоких объединений этого мира, насколько я пока мог судить. Хотя должен признать, что мой опыт еще весьма ограничен.

Потому что общий мир крыс — это настоящая бездна, где царят голод, страх и вечная борьба за выживание. Крысы, я так подозреваю, изначально рождались и жили в среде всевозможных кровавых и мучительных наказаний, которые с каждым разом становились им всё привычней.

В любом самом мелком клане — за малейшее нарушение иерархии, за проявленную слабость или за кражу куска еды ожидает кара. Казни в этом мире для них — не редкость, а обыденность. И всегда их проводят публично, чтобы посеять страх в сердцах остальных.

Впрочем, в Империи, насколько мог судить, дела были не во многом лучше. Считалось, что чем ужаснее наказание, тем эффективнее оно удерживает от преступлений, запугивая потенциальных нарушителей и демонстрируя силу государства.

Среди арсенала всевозможных казней, были у местного общества и «любимые», самые распространенные:

Погружение в кипящую смолу, разрывание на части дикими крысами, сжигание на костре, повешение за шею или на крюке (под рёбра), отрезание хвоста, лап, ушей, выкалывание глаз.