— Ну не наши, не клановые! Совсем-совсем чужие! Вроде тех, которые тут раньше жили! — он показал лапами на стены.

Я молчал и думал. Мало было прежних проблем, так тут еще появляются.

— Откуда знаешь?

— Одного хиреныша пытали, так он сказал, что это были хвостатые из чужих кланов, из-за пределов пустошей. А откуда — не знает.

— Воку говорил?

— Да это недавно было, отправили гонца, не сомневайтесь!

Командир опустил голову.

— Что прикажете?

Я поднялся.

— Вынюхивайте дальше. Кто продает — давите. Кто производит — ломайте лапы и в яму, чтобы не выбрались и сообщай в Штайнхох. Гоблинов-лазутчиков (у нас нет свободных гоблов) — на виселицу. Унюхаешь дрянь среди своих — бей, пытай, но узнай откуда взяли. Решишь их простить — рабством не отделаешься.

Командир зябко поежился.

— Да-да, будет сделано…

Я уже собрался уходить, но остановился, повернув голову к командиру.

— Я услышал, что пойманный — торговец запрещенным. Что насчёт других вещей, которые запрещены? Или которые пытаются продавать так, чтобы никто не знал?

Командир Ордо почесал затылок, видимо, прикидывая, стоит ли говорить. Потом пожал плечами и заговорил:

— Ну… искажающие камни, конечно. Те, что в серый порошок очищают. Одни нюхают, другие варят с ним всякую дрянь. Алхимики, колдуны… ещё бойцы, которые думают, что от него сильнее станут, дебилы.

— Ещё? — я скрестил руки на груди.

— Вытяжки из монстров. Ээээ… Вампирья кровь, печенка и сердце мертвеца с кладбищ, эссенции призраков…

— Оружие?

— Да, его-то чуть ли не чаще всего пытаются продать. Чаще всего — перекованные или подобранные клинки из гниющих кладбищ, от них раны плохо заживают… старые кинжалы с проклятиями. Но если где-то есть кузнецы, которые по-настоящему выковывают проклятые клинки — мы их не нашли. Увидели недавно, что некоторые вставляют осколки камня в оружие и тогда мало какой доспех защитит от удара таким клинком…

— Книги?

Командир полез куда-то в угол и начал доставать, перечисляя:

— "Глас Того, Кто За Завесой" — слухи ходят, что это учение одного из демонов, способное открывать врата прямиком в планы Хаоса.

"Stimme des Unbekannten, Vox autem ignotum" — прочитал я на обложке.

— "Прах и Кровь: искусство Смерти" — трактат по некромантии, написанный человеком, который якобы сам восстал после смерти, чтобы дописать книгу.

— "Изгрызенные Страницы" — говорят, их написал кто-то из хвостатых…, но никто не знает кто. Для поклонников Рогатой.

— "Обречённые и Освобождённые" — "Verurteilt und befreit”— полное руководство по вызову демонов. Описывает, как сломать душу и тело человека, чтобы он мог стать сосудом для потусторонней твари.

Бетта почесал нос.

— Хорошо, что вы прибыли. Может и заберёте их?

— Сожги их, и другие подобные, если найдёте. Слишком много забот и без них.

На улице начался дождь, и пока выбирался из канализации изрядно испачкался, а на поверхности ещё и частично промок.

После всех расстройств, увидел ближайшую вывеску таверны и отправился туда.

Таверна называлась «Drei Schweinearsch» (Три свиные задницы или что-то в этом роде). Вывеска была облезлая, но вполне себе ещё крепкая. У двери воняло чем-то блевотно-кислым и вонючим — кто-то утром не дотерпел до нужника.

Я вошёл внутрь, и запахи стали лучше, но попахивало и смрадом. Жареное мясо, кислое пиво, вонючий пот, дым от подгоревшей каши и дров. Народ — уставшие грузчики и рыбаки (которые уже потихоньку набирались самым дешевым пойлом, чтобы начать драку), пьяные мелкие купцы, еще какие-то подозрительные типы. Мне не удивились, просто проводили взглядами, косясь на звякающее оружие. К крысам в городе привыкали, особенно после эффектного появления Живоглота. Да и соседство с Пустошью накладывало свой эффект.

Заказал у трактирщика и вскоре получил огромную рульку; кусок ячменного хлеба; пшенную кашу с луком и с вкраплениями сала; миску с рыбой, запечённой с горчицей; пузатый кувшин и кружку густого пива с пеной, что липла к ладоням. Сел в углу, подальше от чужих разговоров, и принялся жрать.

Еда была горячая, жирная и вкусная. Корочка похрустывала на зубах, мясо легко отходило от кости. Пиво прокатилось по горлу тяжёлым глотком, от которого стало чуть теплее внутри.

Запах смрада не пропадал…

Я нюхнул плечо. Потом шарф на шее, попытался засунуть нос за от ворот кирасы. Потом понюхал руку.

Да, это попахивало от меня.

Вонь дорожного пота, старой крови, копоти, сырости, канализации. Отданные в ремонт доспехи оставили следы на поддёвке, повсюду грязные разводы. Попытался вспомнить, когда последний раз мылся и не смог.

— Где можно помыться? — бросил я монеты хозяину заведения и увернувшись от пролетевшего мимо башмака грузчика, которого рыбак кинул через половину зала, вышел на улицу под звуки мордобоя.